Жребий на неудачу

Выдержав короткую паузу, девочка, продолжая упорно смотреть вниз, спросила:

– А вас как зовут?

– Люся.

– А лет вам сколько?

– Почти пятнадцать.

– Молоденькая совсем. А разве тебя, – она тоже решила перейти на «ты», – не учили, что старшим выкать неприлично?

Люська быстро заморгала.

– Старшим? Хочешь сказать, ты старше меня?

– Не ты, а вы.

И тут девочка-подросток сняла шляпу и подняла голову.

Люська отшатнулась. На неё смотрело изнизанное мелкими морщинами лицо пенсионерки.

– Ой!

– Вот тебе и «ой», – смеялась миниатюрная старушенция.

– Извините, я не знала… думала ты… вы моя ровесница.

– Маленькая собачка – век щенок. На том и стоим.

Сглотнув, Люська провела рукой по вспотевшей шее.

– Ещё раз извините.

– Ты зачем сюда приехала?

– Я же сказала, переговорить с бабой Стешей.

– Переговорить, – протянула пенсионерка. – Что ж, давай переговорим. Сейчас калитку открою, на участок пройдём, а то на дороге как-то несподручно беседовать.

– Так вы и есть баба Стеша?!

– Она самая. Здорово я тебя провела, правда? Люблю вводить людей в заблуждение. Я недавно на рынке такого шороху навела. Там девочка потерялась, мамаша в слёзы – толкается меж людьми, кричит. А тут я в панамке стою, мелочь пересчитываю. И вдруг какой-то мужик хватает меня за руку и голосит: «Женщина! Женщина, вот ваша девочка в панамке. Я её нашел». – Степанида Ивановна засмеялась. – Видела бы ты его лицо, когда я голову подняла.

Баба Стеша пропустила Люську вперёд и продолжила верещать:

– А зимой я ездила к сестре в Самару.

Пока она тараторила, не давая Люське вставить слова, прошло минут тридцать. Наконец, переведя дух, Степаниде Ивановна спохватилась:

– Какое у тебя дело, я слушаю.

– Про соседа вашего Алексея Павловича спросить хочу.

– Про Лешку? Так он преставился на днях. Не сам Богу душу отдал, убили его. О!.. Тут такие страсти-мордасти были – полиция по участкам ходила, присматривались, приглядывались.

– Степанида Ивановна, а вы хорошо знаете Марину и Виктора Ливановых?

– Я, милая моя, всех хорошо знаю, про всех рассказать такого могу – закачаешься.

– И про Ливановых тоже?

– Я же сказала – про всех. А тебя кто больше интересует Лёшка или Ливановы? Странная ты какая-то, сначала про старика спрашиваешь, теперь про Витьку с Маринкой.

– Ничего странного, я троюродная сестра Виктора.

Баба Стеша закусила губу.