Ступи за ограду

– О, это совсем рядом…

– Так что, видишь… Такие, как ее папаша, благополучно выкрутились, а мелкую рыбешку в сорок пятом году расстреливали пачками – без суда и следствия…

– Совсем без суда?

– Ну как «совсем»… Формально суды были – полевые суды, по законам военного времени. Полчаса разбирательства – и к стенке. Иногда даже по анонимному доносу.

– Кларита, не нужно вспоминать о таких вещах.

– О них и не забудешь, Додо. Знаешь, детские впечатления остаются на всю жизнь.

Ты счастливая – у тебя было хорошее детство, обыкновенное. С куклами, со сластями, с каруселями…

– Да, детство у меня было хорошее, – тихо отозвалась Беатрис.

Они опять замолчали. Начался дождь. По подоконнику снаружи мягко барабанили капли, в комнате запахло теплым летним ненастьем.

– Что у вас там сейчас делается? – спросила Клер.

– Где – у нас?

– В Аргентине. Я читала недавно, там была революция, какие-то беспорядки.

– Да, – кивнула Беатрис.

 – Было восстание. Как это называется… попытка переворота. Месяц назад. Некоторые мои знакомые там принимали участие…

– Ты бы, наверное, тоже принимала участие, если бы была сейчас там?

Беатрис улыбнулась и покачала головой:

– О нет. Зачем?

– Ты же говорила, у вас там какой-то диктатор. Он что, сукин сын?

– Да, и большой. Но мне до него нет никакого дела. До политики вообще, я хочу сказать.

Клер посмотрела на нее задумчиво, словно собираясь что-то возразить, но ничего не сказала.

Беатрис, подперев кулачком подбородок, прищуренными глазами смотрела в окно, на дождь в неяркие пятна синевы между тучами. Что-то неуловимо надменное в линии профиля и длинные, не по моде, волосы в сочетании с мешковатой непромокаемой курткой придавали облику аргентинки некоторую театральность – так мог выглядеть паж на сцене.

– Черт, ты мне иногда напоминаешь орхидею, – сказала Клер.

Беатрис, не сразу оторвавшись взглядом от окна, рассеянно глянула на подругу:

– Напоминаю кого?

– Орхидею, понимаешь? Такой цветок. – Клер усмехнулась. – Ясно, почему тебе нет дела до политики. Впрочем, мне тоже плевать на нее в высочайшей степени. У тебя сейчас есть любовник, Додо?

Беатрис рассмеялась несколько принужденно.

– Кларита, это не очень здоровое любопытство!

– Помилуй, вполне естественное.