Южный крест

Послушай, убери руку! Тебе что, голову напекло?

Лагартиха неохотно повиновался.

– Сколько еще в тебе мелкобуржуазных предрассудков, – вздохнул он. – И подумать, что вы – вообще все европейцы – считаете нас отсталыми…

– Плевать на предрассудки, я не хочу фигурировать в скандальной хронике. Не можешь ты, что ли, потерпеть до вечера?

– Еще как могу. Вообще должен сказать, что женщины занимают в моей жизни весьма второстепенное место.

– Оно и видно, мой Дафнис.

– Да, именно второстепенное, представь себе.

Это просто как необходимая разрядка, понимаешь? Так мы идем вечером в «Копакабану»?

– Я же сказала, что приглашение приняла с благодарностью. И даже предлагаю финансировать это дело!

– Не беспокойся, я выколочу что-нибудь из своих ребят. Менендес Каррильо, например, он ведь мне должен почти триста национальных. А сам ездит в Пириаполис играть в рулетку, ну не сволочь?

– Просто гад, – сочувственно сказала Астрид. – Может, он продался тирану?

– Нет, этого я не думаю, провокаторы ведут себя осторожнее.

Просто никакого чувства ответственности Однажды проиграл деньги из партийной кассы, представляешь?

– Представляю. Вы его предайте суду тайного трибунала – за растрату сумм, предназначенных для революции. Заочный приговор, потом удар кинжалом в темном переулке, это же так романтично. А я могу сыграть роль приманки – назначу ему свидание…

– Опять идиотские шуточки, – с неудовольствием сказал Лагартиха.

– Какие шуточки, милый, речь идет о жизни человека.

Даже если это рогоносец, не платящий долгов и проигрывающий партийные деньги. Нет, мне его жалко, может у него нет в жизни других радостей? Не нужно убивать, пусть себе играет в рулетку, ты просто выцарапай у него сотню пиастров на сегодняшнюю оргию.

– А потом ко мне?

– Да уж куда от тебя денешься…

– И все-таки я не очень представляю себе, как мы сможем ее использовать, – сказал Полунин. – И будет ли от нее вообще польза. Что будет опасность – это точно.

– Конкретно? – спросил Филипп.

Он отошел от окна и посмотрел на Полунина, лежащего на кровати. Тот на ощупь нашел на полу пепельницу, раздавил окурок и сцепил кисти рук под затылком.

– Что – конкретно? Ты ведь не можешь поручиться, что она не разболтает всем своим приятелям. Нам не хватает только широкого паблисити!

– По-моему, она не такая дура, это во-первых…

– В постели всякая женщина становится дурой, – сказал Дино. – И обычно – дурой болтливой. Тут Мишель прав.