Южный крест

В Уругвае с бельгийским паспортом… фамилию пришлось слегка подправить, получилось «ван Стеенховен».

– Морено, я вижу, времени даром не теряет. Умный старик, хотя и не без заскоков… – Келли повернулся к столу, нажал кнопку. Когда вошла «соратница», он протянул ей пленку. – В фотолабораторию, пожалуйста. Обычные отпечатки для архива, а портреты пусть сделают шесть на девять – экземпляров по двадцать. Скажите, чтобы хорошо подобрали бумагу, мне нужна предельная четкость изображения.

– Немка, говорите, – задумчиво сказал он, когда секретарша вышла.

 – Гм… интересно, где он ее раздобыл. Представить себе Морено с немцами…

Горячо, подумал Полунин. Совсем горячо! А, была не была…

– Ну, баронессу-то раздобыли мы, – сказал он. – К доктору она отношения не имеет, это наши особые каналы. Но почему вы считаете, что у него не может быть контактов с немцами?

– Деловые контакты у него есть, в Западной Германии. А здешних немцев он ненавидит как чуму… И не без оснований, будем уж откровенны, – добавил Келли.

 – Но, конечно, личные наши симпатии…

Полунин, заинтересованный еще больше, подождал конца фразы – и не дождался.

– В том-то и дело, – сказал он осторожно. – Иногда для пользы дела с кем только не приходится… Поэтому я не удивился бы, узнав, что доктор решил поближе познакомиться с немецкой колонией, последнее время его заметно беспокоит проблема иностранцев.

– Что вы имеете в виду?

– Посудите сами – кого только не понаехало сюда за десять послевоенных лет…

– Наша традиционная политика, – Келли пожал плечами.

 – Не забывайте, Аргентина создана иммигрантами. Они и до войны ехали.

– Верно, и все же есть существенная разница. До войны ехали в поисках работы, в поисках свободной земли для колонизации, эти иммигранты хлопот не доставляли. А после сорок пятого года сюда хлынули политические беженцы, или, скажем точнее, люди, ставшие беженцами в силу политических факторов. Это несколько меняет картину, вы согласны? Мы тут как-то говорили с доктором о русских… Я ведь, кстати, и сам русский…

– Вот как, – в голосе Келли прозвучало замешательство.

 – Я-то сразу понял, что вы, не местный уроженец, но… Белый русский, надо полагать?

– Не красный же, каррамба!

– Разумеется, разумеется… Так что вы начали говорить о русской колонии?

– Ну, это как пример. Дело не только в русских, есть еще поляки, прибалты, балканцы – огромное количество выходцев из Восточной Европы, людей совершенно загадочных, о которых никто ничего толком не знает.