Южный крест

Он думал иногда, что эта странная, словно выдуманная профессия подходит ей как нельзя лучше – Дуняша ведь и сама была какая-то немного приснившаяся…

Здание пансиона стояло в глубине большого сада, вороха желтых шуршащих листьев завалили дорожку. День был ясный, солнечный, но прохладный и весь словно притихший. «Нужно куда-нибудь уехать до воскресенья», – решил Полунин, идя к дому.

Фрау Глокнер, хозяйка, встретила его в холле подозрительным взглядом и нехотя ответила, что да, фрау Новозильцефф у Себя в комнате, aber… Что «но», Полунин дослушивать не стал; скорее всего, старая ведьма опять стала бы напоминать ему о репутации своего заведения.

Когда он вошел, Дуняша не повернула головы. Она сидела за своим рабочим столом, у окна, в халатике и непричесанная, как-то ужасно по-бабьи подперев ладонью щеку.

– Здравствуй, – сказала она, не оборачиваясь, своим низковатым певучим голосом. – Это ведь ты, да? Я по шагам узнала. Ты меня поцелуй куда-нибудь, ну хоть в макушку, только в лицо не заглядывай, я нехороша нынче.

И извини, что голая сижу, лень одеваться…

Полунин подошел, поцеловал, как было велено, и положил руки ей на плечи.

– Может быть, все-таки загляну?

– Ох нет, правда, не нужно. Ну, или смотри, только я глаза закрою…

Он посмотрел и поцеловал в нос, потом в крепко зажмуренные глаза.

– Выдумываешь, Евдокия, – сказал он, – такая же ты, как всегда.

– Не выдумываю вовсе, просто ты в глаза мне не посмотрел, ну и слава богу.

Ты когда вернулся?

– В воскресенье. А что у тебя с глазами?

– Все-таки ты монстр, один настоящий монстр, приехал в воскресенье и до сих пор таился! А с глазами ничего, просто у меня настроение скверное, и я не хочу, чтобы ты видел.

– Что-нибудь случилось?

– Да нет, так просто…

– Я в воскресенье тебе звонил, несколько раз.

– Правда? А я в Оливос ездила, к Тамарцевым. У них такое делается! Получили аффидэйвит[16 - Affidavit – поручительство, дающее право на въезд в страну (англ.

).] из Штатов и теперь не знают, как быть. Серж говорит – из Аргентины надо уезжать, скоро здесь будет революция, а Мари не хочет. Здесь, говорит, я хоть за детей спокойна, а там из них сделают гангстеров. Показывала «Новое русское слово» – действительно, один страх! Убивают «прямо среди бела дня». В общем, расстроилась я ужасно. И вообще все как-то плохо. Осень вот, видишь…

– Ну и что? Отличный день, можно куда-нибудь поехать.