Южный крест

– Они ищут каучук?

– Да нет, это этнографы, изучают жизнь индейских племен.

Дуняша изумленно выгнула брови.

– Но при чем тут ты?

– У них много звукозаписывающей аппаратуры, довольно сложной.

– А-а. Кстати, ты и меня мог бы когда-нибудь записать, все-таки интересно. Ты уже позавтракал?

– Да, мне нужно было встретиться с одним типом. Между прочим, Дуня…

– Да?

Полунин подумал.

– Слушай, тут одно довольно деликатное дело. Среди твоих знакомых в колонии есть сплетницы?

– Ба! Все решительно.

– Ты знаешь Кривенко, адъютанта Хольмстона?

– Еще бы! – Дуняша сделала гримаску. – Абсолютно отвратный тип. По-русски так говорится?

– Как?

– Отвратный!

– Лучше сказать – отвратительный. Так вот, понимаешь, этот Кривенко связан с аргентинской политической полицией…

– О! В каком смысле – связан? Он что, мушар?

– Он просто доносчик и шпион.

– Ну да, я ж и говорю. Но какая сволочь, а? И что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Об этом надо намекнуть двум-трем сплетницам, и люди начнут его сторониться.

– Его и так сторонятся, – пренебрежительно сказала Дуняша. – Но я могу намекнуть, мне-то что.

– Только учти – это не должно исходить от меня.

– Почему?

– А иначе Кривенко перестанет мне доверять. Сейчас-то он не догадывается, что я знаю о его работе в полиции.

– Тебе так нужно доверие этого salaud[18 - Подонка (фр.).]?

– Конечно, – сказал Полунин. – Неужели не понимаешь? Он думает, что за всеми следит, а на самом деле я буду следить за ним, – ловко? Ты бы хоть причесалась, Евдокия.

– Тебе не нравится? – Она откинулась назад вместе со стулом, балансируя на задних ножках, и, повернув голову, посмотрелась в туалетное зеркало. – Да, верно, я совсем ведьма, ужасно хлопотно с этими волосами. Хорошо бы остричься, сейчас некоторые начинают носить совсем коротко – прямо одна зависть…

Дуняша вздохнула, поднялась из-за стола и направилась к зеркалу.

– Скучала?

– Немножко. Глупый, как ты можешь спрашивать такие вещи? Обними меня по-настоящему…

Полунин так и сделал. Волною жара окатило его, когда он ощутил в ладонях ее гибкое литое тело, когда почувствовал, как под пальцами скользнула по коже тонкая ткань халатика.

– А ты скучал по мне?

– Еще как…

– Всегда, всегда? Очень-очень?

– Очень, но не всегда.