Южный крест

Так вот, когда у тебя появится охота сделать мне подарок, купи мне бальный карнэ, знаешь? Это такая книжечка, куда записывают претендентов на танец. Купи самую простую, а то они бывают очень дорогие. И я буду записывать русские идиомы.

– Непременно куплю, – Полунин улыбнулся, – ты только скажи, где они продаются.

– О, это можно иметь в любой хорошей папелерии[22 - Papeleria – магазин канцелярских принадлежностей (исп.).]. Пеузер, например, или Тэйлхэд. Или у Тамбурини – знаешь, на авеню де Майо, огромный такой магазин.

Спроси в том отделе, где альбомы и всякие штуки для подарков. A propos[23 - Кстати (фр.).], куда же мы едем?

– Давай вот что сделаем, – Полунин крепче прижал к себе ее руку. – Давай поедем в электричке до конечной станции, а там пересядем на первый же поезд дальнего следования – первый, какой остановится. И сойдем, где ты скажешь…

С пересадкой им неожиданно повезло, и уже в пятом часу пополудни они вышли из душного, битком набитого вагона в каком-то приглянувшемся Дуняше поселке, в полутораста километрах от столицы.

Крошечная платформа была пустынна, вышедший к поезду дежурный с провинциальным любопытством посматривал на приезжих. Когда рассеялся запах паровозного дыма и перестали гудеть рельсы, кругом воцарилась огромная первозданная тишина, пахнущая пылью, сухим бурьяном и степью.

– Боже, как хорошо, – сказала Дуняша, закрыв глаза. – Поди спроси у него, есть ли тут отель…

Как ни странно, в поселке действительно оказалась гостиница, совсем новая, выстроенная в прошлом году каким-то местным оптимистом, – непонятно, сказал дежурный, на кого он рассчитывал, этот дон Тибурсио, здесь никто никогда не останавливается…

– Звучит заманчиво, – болтала Дуняша, пока они шли по единственной асфальтированной улице поселка, – если отель новый, то, может, там есть хоть какой-нибудь комфорт, хотя бы самый элементарный? Хочу ванную с горячей водой, и чтобы в номере была громадная кровать.

Все-таки второй класс – это ужасно. Не сиденье, а какое-то орудие пытки, я себе отсидела все решительно. Признаюсь, пока мы ехали, я даже помолилась именно о кровати. Evidemment[24 - Конечно (фр.).], это молитва кощунственная… хотя в тот момент я думала лишь о том, чтобы отдохнуть. Вообще, может быть, мне это было послано нарочно, как mortification du chair. Как это говорится по-русски – умертвление плоти?

– Ты о чем, Дуня?

– Ну об этом кошмарном сиденье в вагоне, с прямой спинкой.