Киммерийское лето

 – Я сегодня портфель утопила, какие уж теперь ресницы.

Рената сделала большие глаза.

– Офонареть, – прошептала она испуганно. – Как это – утопила? Где?

– Не все ли равно где! На Кадашевской набережной, у Лаврушинского. Что за дурацкие расспросы – где, как? Очень просто как – взяла и бросила в воду, он и утонул.

– Ну, ты даешь, – восхитился Игорь. – Что это на тебя, горемычную, накатило?

– Надоело все! От одной физики уже дурно делается…

– Ты что, действительно выбросила портфель? – спросил Андрей.

– Да, вот представь себе, взяла и выбросила!

– Ничего, старуха, держи хвост пистолетом, скоро каникулы, – утешил Игорь, продолжая терзать свой транзистор.

Саблина и Аронсон – или Пит Арон, как стали его называть после культпохода на «Большой приз», – в один голос взвыли от прорвавшегося хохота.

– Что это они читают? – спросила Ника у Игоря.

– Да эту бодягу, как ее… про кота Бегемота.

– Почему «бодяга»? Мне, например, понравилось.

– Можно подумать, ты там что-то поняла, – сказал Андрей.

– Можно подумать, ты понял.

– И я не все, а уж про тебя-то и говорить нечего.

– Ну, не знаю, что там вообще такого особенного нужно понимать, – примирительно сказала Ника. – По-моему, это просто хорошая историческая повесть. Я говорю про те места, где Пилат и этот, ну…

– Иисус из Назарета, – усмехнулся Андрей, – если мне не изменяет память.

– Ну да, но ведь там его называют иначе? Эта часть мне понравилась больше, а про Бегемота или про этот театр дурацкий – смешно, конечно, но это уже совсем другое, непонятно даже, зачем он все так перемешал.

– Старик, дай-ка нож, – попросил Игорь. – У тебя там отвертка есть?

Андрей, откинувшись на спинку скамьи, вытащил нож из заднего кармана джинсов.

– Не знаю, – ответил он не сразу. – Я в этой вещи не до конца еще разобрался. Родительница моя считает ее гениальной – вероятно, ей виднее…

– Ой, мальчики, – воскликнула Рената, – что гениально – так это «Щит и меч»! А фильм какой – обалдеть!

Приемник в руках Игоря хрустнул, и из него что-то выпало.

– Вот плешь, – огорченно сказал тот. – Починил, называется… Двадцать рэ кошке под хвост. Ну надо же!

– Кретин ты, – сказал Андрей. – Ты и мои часы так же чинил – не умеешь, а берешься. Чего тебя понесло его разбирать?

– Регулятор тембра барахлил… Эй, Пит!

Пит оглянулся и, оставив журнал Кате Саблиной, встал и подошел к скамье, где сидели остальные.