Киммерийское лето

Придешь так вежливо, культурненько, скажешь: «Я извиняюсь, вы ничего не теряли в последний отрезок времени?»

– Жанка ему за запасную такой бенц устроит, что ты!

– А ты, Сань, ей не говори. Держи это дело в секрете, понял?

Грибов, отшучиваясь, разложил по крышке рундука мокрые книжки и тетрадки, потом перевернул портфель, тряхнул – на палубу шлепнулся коричневый раскисший комок, в котором что-то ярко блеснуло. Под струей воды из шланга комок расползся – оказалось сгнившее яблоко, кошелечек и губная помада в плоском золоченом футляре.

– Ишь ты, шмакодявка, – ухмыльнулся Грибов, – это в девятом классе, надо же. Небось тайком мажется… – Он отколупнул крышечку, потрогал помаду толстым пальцем и выбросил за борт.

– Не очень-то они теперь и таятся, – сказал слесарь. – Живут у нас в подъезде две соплячки, так это, знаешь, просто страшное дело, чего они вытворяют.

– А ты думал! – подхватил моторист. – Я в армии служил в Кировской области, к нам такие бегали с поселка – лет по шестнадцать, вот чес-слово, не брешу!

– Ладно трепаться-то, – строго сказал Петрович.

 – Вас послушать, так и молодежи хорошей не осталось… Одну похабель кругом себя видите…

– Так их, шеф, – подмигнул такелажник Юрка, самый молодой член бригады. – Не теми глазами смотрят, паразиты, ничего светлого не замечают.

– Во, еще и самописка тут, – сказал Грибов, пошарив в портфеле и вытащив из внутреннего кармана хромированную шариковую ручку.

 – На четыре цвета, мощная штука. Федь, ты это продуй тоже, может, еще и сгодится. А в кошельке-то бренчит, слышите? Ну, братцы, будет чем захмелиться сегодня!

Но в кошельке оказалось немногим больше полтинника, и Грибов, притворно сокрушаясь, ссыпал монетки обратно, бросил следом найденный там же маленький плоский ключ от английского замка и положил кошелек возле просыхающих книг.

– Ладно, сдадим это дело по принадлежности. Надо будет через адресный стол узнать, где проживает.

– Фамилия-то там есть? – спросил Петрович.

– Есть, она шариковой писала, не размыло. Ратманова Ве-ро-ника. Ничего фамилия, прямо как в театре.

– Может, из артистов?

– Ратманов – это музыкант был такой, – сказал моторист.

– Музыкант – Рахманинов, – поправил Грибов, – читал я про него.

– Ратманов? – спросил слесарь. – Я на Урале знал одного парня, тоже звали Ратмановым… Может, путаю? Да нет, точно, Ратманов Славка.