Киммерийское лето

– Я не занимаюсь ни по какой системе йогов, – сообщила она. – Доставала твой чемодан, он оказался в самом низу. Слушай, этот… ну, Адамян, – он на кого-то похож, правда?

– Артур? – Светлана засмеялась. – Он похож на испанца, на тореадора, у нас его называют Дон Артуро. Смотри не влюбись, институтские девчонки бегают за ним как пришитые… впрочем, он женат. Иди сюда, помоги мне застегнуться.

Ника, помахав перед лицом растопыренными пальцами, чтобы охладить щеки, выбралась из своего укрытия.

– Интересно, чего это я стану в него влюбляться, – пробормотала она, – ты с ума сошла – говорить такие глупости…

– Это еще что за тон со старшей сестрой? – притворно строго спросила Светлана и, поймав Нику за руку, притянула к себе и шлепнула – Смотри у меня! Застегивай молнию, только осторожно, чтобы не заело… Готово? Ну, спасибо. А ты прехорошенькая стала, лягушонок, откуда что взялось. На свидания бегаешь, признавайся? И платьице миленькое, очень.

Шила или готовое?

– Готовое. Это лен с лавсаном, очень прохладное. Только немного колется, если надевать без рубашки…

– Ну, прекрасно. Идем поможем маме, а то мы никогда не сядем обедать, я проголодалась немыслимо.

– Да, сейчас иду, – рассеянно отозвалась Ника. Проводив взглядом старшую сестру, она присела на край тахты и вздохнула. Она почему-то многого ждала от встречи со Светланой, а теперь ей уже казалось, что ждала напрасно.

Она не знала теперь, получится ли у нее со Светланой долгожданный разговор о самом важном. Конечно, человек устал с дороги, это понятно; но все-таки, что это за манера – спросить: «Как ты поживаешь?» – и тут же перевести разговор на другое: «Ах, какое платьице миленькое. Колется? Ну, прекрасно!» Что, спрашивается, в этом прекрасного? Ника поежилась – платье действительно кололось, – потом, вздохнув еще печальнее, встала и отправилась помогать матери и сестре. Очень важно было, проходя через столовую, постараться как-нибудь не взглянуть ненароком на этого – ну, как его – Дона Артуро…

За обедом он, как назло, оказался сидящим напротив. Ника ела, не подымая глаз от тарелки, но все время слышала его голос – кажется, он говорил больше всех за столом. Юрка вообще был не из разговорчивых, Светлана казалась то ли усталой, то ли чем-то подавленной, зато Адамян был в ударе, болтал без умолку.