Дорогами совдепии

Будто занимался этим всю жизнь и прибыл в вуз, между прочим, не для изучения учительского ремесла, а для повышения ковбойских навыков. Кабанчик был повержен. Пётр Михайлович трубил отбой. По лбу Савы сальными горошинами скатывался жирный пот. Заиграл солнечный зайчик на лысине Патриарха.

Андрей уже подавал машину. Изгибаясь под тяжестью туши, бригада приступила к погрузке. Петр Михайлович руководил: «Майна! Вира!» Впрыгнули в кузов.

Всё прошло без эксцессов. Добрый доктор Айболит, приняв микстуры, вострил буланый скальпель с лихостью Бармалея.

Через час друзья-санитары достойно прибыли в амбулаторный центр Петра Михайловича.

Больной похрюкивал за изгородью. Снизу вверх рассматривая шедевры классиков, принимая духовное успокоение. Печальный взгляд его остановился на кисти Сурикова «Утро стрелецкой казни». Он хрюкнул, хлопая рыжей ресницей. Суровая правда жизни раскрывалась перед ним.

Домашними сладостями наполнялся столик. Лоснящейся сальностью и хрустящей зеленью. Потекла его жирная сочность по пальцам. Патриарх отцентровал очки. С солидностью главврача скомандовал:

– Ёмкость. Стакан.

Буль-буль-буль.

– А у меня рюмочка маленькая попалась. И без ножки.

Сетовал Костя Вижульман.

Согрелась душа, разомлела, выползает пооткровенничать. Экономику взрыхлить. Ядерный потенциал дёрнуть за одно место. Политическое кредо прощупать. Или сойтись в словесный поединок.

– Ещё?

– Можно.

– Добавим?

– Непременно.

– Хорошо.

– Но мало.

– А у меня рюмочка совсем никуда. Мне два раза положено.

Мычит душа – коровка недоенная. Челюсти надо погонять сплетней. Туда-сюда. Или в спор вскочить, раскудахтывая всех. Свою истину кукарекнуть. Бегут учёные острословы учебную марафонскую дистанцию глупости. А истина была и есть. Пылает, как олимпийский огонь.

– Еще по одной?

– По одной.

– Поехали?

– С богом.

– А я в рюмочку сам наливать буду. А то мне повторить забывают.

Компания уже пустила живительный сок жизни и расцвела розовым румянцем. Апельсиновое солнце каталось в глазах. Весенние запахи кружили пчёлами. Зелёной мухой зависало над столом благовоние.

Савелий Морозов – человек и Шифоньер, в гамлетовской позе наблюдал за ораторствующими. Пузатая бутыль лукаво сияла полупустым стеклянным боком.