Дорогами совдепии

Предмет, вещь, организм, находящийся и движущийся в пространстве, оставляет за собой молекулярный шлейф – «запах ауры», по которому его можно распознать и отследить. А данный сигнал преобразовать в голограмму некогда реально существовавшего предмета, вещи и организма.

Сколько индивидуумов на Земле, столько и «запахов ауры». В окружающем нас мире, их множество.

Ничего в мире не исчезает бесследно, по меньшей мере на определенном отрезке мироздания. И воссоздать копию событий и исчезнувший организм в виртуально-реальной действительности голограммной проекцией – станет возможным.

Однако, попасть в дни минувшие можно будет лишь созерцателем-зрителем, а не участником прошедшего времени.

Мы увидим реально исторических личностей и безымянных героев, и обывателей тех времён. Мы окунемся в атмосферу их жизни и быта, смоделированную не сценаристами и жанровой режиссурой по воспоминаниям лже-очевидцев или академической фантазией писателей-современников.

Мы узнаем их другими, но увидим, какими их помнит до сих пор Земля.

А они не увидят нас…

Вот такая Машина Времени возможна.

Не правда-ли? Ведь ничего нет невозможного в нашей космической реальности.

Саги первобытного будущего

«Это было ещё в ту далёкую пору, когда ручные животные были животными дикими… Человек, конечно же, был тоже дикий… И никогда бы ему не сделаться ручным, если бы не женщина»

Р. Киплинг

Был первобытно общинный коммунизм. Может быть, через тысячу лет… Может, больше или меньше.

Не важно… Не было чёрных, белых и красных. Никого не было. То есть, не совсем, чтобы никого, кое где человека ещё можно было повстречать – первобытного человека будущего. Жившего в стае таких же.

Всё прочее, что иногда всплывало воспоминаниями во снах и о чём толковали шаманы стаи – было забытым прошлым… в котором очутилась планета… может, тысячу лет назад… Может, меньше. Не важно…

Увядала зима. Лес уже выворачивал белую шкуру.

Латая кожею бурых оврагов. Стягивая жилами корней, вытряхивая старые гнёзда. Напившись свежей студёной крови только что родившегося ручья, он расправлял старый хребет. Стремительно разбрасывал мощные зелёные крылья. Он раскрывался, лопнув животом почки, и молодые ростки, ещё слепые и мокрые, отовсюду тянулись к его большому зелёному вымени. Через время, заматерев, они уже вонзали в его зелёную шкуру острые коготки. Прорывались первыми напиться солнца.