Идите в баню! Рассказы об общественных банях Москвы и ее пригородов с иллюстрациями. Книга 2. Часть 2

До того, не обращал внимания и только сейчас обнаружив в горящем неоне исконное русское слово «Бани» как озарение то, ему и пришло ни дать, ни взять в эту секунду! Оно и стало поводом к размышлению!

Как не признать

Я не понимаю, – говорил Иннокентий Павлович, – почему «Бани», – это у нас бани! Почему не Бас Хаус до сих пор? Ведь такое странное сочетание слов «Резорт» (правда рядом опять русское Баня) он уже видел на стенах Краснопресненской бани. Вышагивая по хрустящему, только что выпавшему снегу, он, утрируя, продолжал разглагольствовать:

– Ведь все, что могли, аристократы – либералы хреновы, за тридцать лет переименовали на аглицкий манер, а тут загвоздка такая, бани!

Наверно, потому что не звучит? Или это все же наше? Наше, это, исконно русское, что нам досталось от предков! Как водка, икра и балалайка!

Значит не все под силу испохабить, не все наши названия можно изменить на свой лад!

Допустим

А идет, например, какой-нибудь иноземец и видит! Ба! Bath house! То есть, по-ихнему, баня.

Зайдет, а там мужики русские, обнаженные до слез, с пучками веток дубовых или березовых, хлещут нещадно себя с пылу да жару.

Расстроится в конец иностранец и уйдет восвояси. Кеша видел азиатов в Сандунах, выкатив узенькие глаза, с испугом они смотрели, как два банщика обрабатывали заказ дородного клиента с окладистой бородой.

Тот, кряхтел и стонал от удовольствия, а японцы, однако, посчитали, что человека стегают в виде наказания, порка такая у русских! За дело поди дубасят, по пьяни навороченное.

Еще с царя Ивана у них это принято. Затем, покумекав, все же сообразили, рассудив на свой лад так:

– Вот ведь какие они смешные, эти русские! Как же без загибона[3 - авторское высказывание], придумали тут развлечение себе! Всыпать самому себе аккуратно горяченьких «люлеей»![4 - это такие шанюшки] Мазохисты этакие…

И невдомек им, жителям восходящего солнца, что это так наша общественная банька себя показывает!

Может у них она и есть, он как-то видел давненько по телевизору фурако в бочке кедровой, и еще есть сэнто, где про парилку, ни слова.

(Палыч не особенно вдавался, ему надо? Сколько там бань за рубежом и разных видов мытья, может не одна (и), а может и две (а)).

Так говорил Кеша другу, когда они, обвешанные банными атрибутами, вышагивали вдоль левой части кирпичного здания советской постройки, где из темноты над входом шапкой заманчиво и тепло, световым диодом изучалось слово «бани».