Воспоминания мертвого пилота

Чего, казалось бы, мужикам не хватало в Елизово? Рыбалка на местной речке Авача просто замечательная. Что может быть вкуснее камчатской форели? И что может быть интересней, чем схватка с никогда не сдающимся авачинским гольцом?

До горячих Паратунских, Начикинских, Малкинских источников рукой подать. В городе чисто, компактно, ухожено, спокойно. Лето теплее, чем в Петропавловске, и климат гораздо суше. Красота! Весной цветёт черёмуха, летом – сирень, много цветов на клумбах. А за вид на заснеженную вершину вулкана Корякский и Авачинскую сопку с местных жителей можно было брать деньги.

Да, что там вулкан с сопкой, в Елизово даже зоопарк был.

И ещё я так и не смог понять, почему среди моих многочисленных любовниц так и не оказалось командирской секретарши. Сослуживцы поговаривали, что девушка не только могла быстро печатать на пишущей машинке, но была талантлива ещё и во многом другом.

Я мог бы пролетать правым лётчиком ещё года три или четыре, но мой командир прослужил в этом гарнизоне слишком долго, так долго, что успел облысеть и располнеть.

Он стал похож на старого доброго борова, которого я видел много лет назад у своего деда в деревне, и уже не считал нужным подбирать слова для выражения своих мыслей и чувств. Пологая, что его возраст позволяет ему говорить всё что угодно, он своей бравадой спровоцировал скандал, который дал мне шанс вырваться из порочного треугольника, вместившего в себя карточный стол, чужие постели и весёлые застолья.

Однажды, во время очередной попойки майор Грибов рассказал в кругу друзей политический анекдот. Суть его сводилась к телефонному разговору секретаря партийной организации предприятия и священника близлежащей церкви.

– Батюшка, – сказал парторг. – Дай стулья для коммунистов. У меня завтра собрание по плану.

– Не дам, – ответил поп. – Они в прошлый раз на моих стульях слова матерные ножичками нацарапали.

– Ах, так. А я тебе пионеров в церковный хор больше не пришлю, – ответил парторг.

– А я тебе монахов на субботник, – парировал служитель культа.

– А я тебе комсомольцев на крестный ход не дам, – как истинный коммунист не сдавался секретарь партийной ячейки.

Но батюшка имел в запасе козырного туза.

– А я тебе монашек в сауну.

Парторг, помолчав минуту, выпалил в трубку телефона:

– А за такие слова, батюшка, ты свой партийный билет на мой стол положишь.