Потом пришли буржуины

Передала привет от родственников, справилась о здоровье, самочувствии, погоде. Всё шло как надо, кроме цифр счёта.

В глазах Лейлы забегали беспокойные огоньки.

– Покойный не хочет открывать своей тайны.

Эмма Рафаиловна побледнела.

– Но он откроет её по совершеннолетию ребёнка.

– Бог ты мой, это через пятнадцать лет, – произнесла вдова.

– А кто сейчас будет платить алименты?!

Спиритический сеанс закончился. Лейла выдворила духов. Полетел догонять своих Борис Львович, налюбовавшись сексуальной красавицей супругой.

Включили электричество. Хрустальная люстра брызнула светом в глаза. На лоджии Андрей встретил Бобу. Тот проветривался, обмахивая себя Жужиными красными трусиками.

– Жужелица опять потеряла. Наверное, резинка слабая.

– Ага. – Андрей подкурил.

– Ничего, лето ведь. А зимой теряет?

– Зимой колготы теряет….

– Ты береги ее, простудится.

– Не простудится. Она в проруби купается со спортсменами.

– Горячая у тебя жена.

Возвращались в ночном такси. Глубокая ночь медленно выпивала город, как кофе, дымя рассветом.

Лейла не лестно характеризовала бриллиантовую вдовушку.

– Еврейская морда.

– Знаешь, в чем проблема человечества по отношению к еврейской нации?

– В чем?

– В собственном свинстве. Не раз вытаскивала она из грязи свинство человеческое. И ещё вытащит. В том, что морда – Эмма, возможно. Но, если паровоз задавил Анну Каренину, это не значит проклинать железную дорогу, и вместе с ней Черепановых, создателей паровоза.

Нацисты истребляли коммунистов, как красную чуму, цыган, как мусор, а евреев, как разумную и богатую элиту. Чтобы не быть вторым – надо убрать первого. Принцип мартышки – принцип домино.

Лейла махнула ладошкой.

– У них везде свои. Даже на небе.

Малиновое солнце готовило горизонт для торжественного выхода. Ветер преданно облизывал волосы. В воздухе неба зависла первая одинокая ласточка. Город еще спал…

Мысль – стремительная и разрущающая, как торнадо, и спокойно льющаяся, как музыка.

Мозг животного в стремительной гонке, сортируя, отбрасывая, накапливал миллионы сложнейших утонченных вариаций психического поведения, создавая невообразимо сложнейший организм. И вот он на блюдечке эволюционного стола – кушайте с хреном. У кого тарелка глубже, у кого корыто больше, а у кого и столовые приборы краше – тот и царь природы.

Через несколько дней Андрей улетел в Казань к Сулеймановым. Из шахтёрского городка они перекочевали туда.