Своя игра – 4. На тропе войны

Она встала так, что почти полностью спряталась в собственной тени; мое лицо ярко освещал горящий за ее спиной пламенник проявления. В другой ситуации мне это не понравилось бы, а сейчас я был доволен. Вблизи женщина с головой львицы и звериными лапами вместо рук неслабо пугала.

– Откуда у тебя этот плащ? – спросила она, небрежно коснувшись наброшенной на мои плечи эгиды.

– Взял как добычу в бою, – ответил я. – Теперь должен вернуть законному владельцу.

– Очень верное намерение. Я знала лишь нескольких воинов, имевших такие плащи, и ни один не расстался бы со своей эгидой добровольно.

Разве что…

Сехмет умолкла, не закончив фразы, будто вспомнив о чем-то давно забытом. Ее морды я почти не видел, да и что сумел бы по ней прочесть? Не специалист ведь по мимике крупных кошачьих.

– А как там, в других вселенных? – неожиданно для самого себя спросил я.

Кажется, богиня не обиделась, что оторвал ее от раздумий. Она не то усмехнулась, не то рыкнула, и сказала:

– Примерно так же, как в этой.

То есть неспокойно. Конкуренция между игроками всех уровней с каждым годом становится жестче. Думаю, Демиурги совершили большую ошибку, позволив людям бесконтрольно размножаться в реальности-два. Ты даже не представляешь, как быстро это происходит, когда никто не умирает. А ведь предки всех разумных Версума именно люди, а не кто-то еще.

– А здесь действительно никто не умирает?

– Обычно нет. Но исключения бывают из чего угодно.

Сехмет опять замолчала. Я подозревал, что она изначально имела именно человеческую сущность.

И не просто, а была именно из тех первых игроков, которых сама только что назвала предками. Возможно, что и моей соотечественницей. Не зря же она поняла прикол про самый гуманный суд.

– Вы неоправданно долго задерживаете всех нас, святейшая Сехмет, – раздался с Седалища недовольный голос толстяка с головой слона. – Как понимаю, ваш с Иваном разговор не имеет отношения к темам заседаний и может вестись в другом месте.

Богиня вздрогнула.

– Прошу меня извинить, – сказала она.

 – Вы совершенно правы, святейший Ганеша, и я немедленно возвращаюсь.

– Еще увидимся? – невольно вырвалось у меня.

– А разве ты этого хочешь? – удивилась женщина-львица.

– Заседание объявляется закрытым! – подвел итог председатель. – Следующее дело!..

Меня подхватил знакомый сверкающий вихрь, и я обнаружил себя стоящим посреди разгромленного эльфийского лагеря. Точно в той позе, в какой находился, когда Онуфрий воззвал к Суду.