Солнца трех миров

Броненосец в ответ хрипло заревел, прогоняя нас с дороги, и я, не медля больше, трижды выстрелил ему в пасть. Лысый успел пальнуть дважды. Броненосец заорал, захлебываясь кровью, и нас забрызгало ею с ног до головы. Он продолжал идти, лупя хвостом по стволам деревьев, а мы отступали перед ним, время от времени стреляя то в пасть, то просто в голову, старательно выбирая места, казавшиеся наиболее уязвимыми – нёбо, глаза, уши. Слишком поздно мне пришла мысль, что мозга в этой голове может и не быть. Броненосец слепо мотал ею, продолжая реветь, и все шел.

И только почти прижав нас к ограде поселка, остановился и стал заваливаться на бок. Наши выбежали на помощь: кто с топором, кто с горящей головней из костра – кто с чем. Но зверь уже умирал, и нам оставалось только ждать. Таня, не выдержав зрелища, сказала: «Добейте», – но мы и так истратили на чудище одиннадцать патронов, и не желали больше жертвовать ни одним.

Громадную тушу разделывали до самой темноты, развешивали мясо для просушки, собирали дрова и жгли костры.

– Бедный малыш, – сказала Даша, когда мы уселись на перекур. – Как вы с Лысым его…

– Ничего себе – малыш! – буркнул я. – Да он бы нас всех растоптал вместе с хижинами.

– И все-таки он еще детеныш. А маленьких жалко.

– Это?.. Детеныш?..

– Если не детеныш, то и не совсем взрослый, – поправилась Даша. – Ты ему в пасть загляни. У него молочные зубы выпадают, а настоящие только начали резаться.

Мы дружно вскочили и начали рассматривать раззявленную пасть, изуродованную выстрелами.

Ну да, точно.

– Будем надеяться, что у него плохая мама, и на поиски своего дитяти она не пойдет, – сказал я. – А если все же притащится сюда, нам ничто не поможет.

На ночь мы разложили вокруг своей добычи костры, но они мало помогли: до самого утра броненосца объедали падальщики, похожие на шакалов и гиен, а утром к ним присоединились рослые голенастые птицы с крохотными крыльями и мощными клювами, напоминающими томагавки. Этими клювами они легко прорубали толстую шкуру броненосца, и даже костяные пластины у него на спине не выдерживали длительной долбежки.

Птицы вели себя вызывающе, смело набрасывались на шакалов, заставляя тех отступать в джунгли, а одна птичка на наших глазах ударом своего «томагавка» раскроила череп рослой гиене.

С большим трудом нам удалось разогнать эту компанию, но далеко падальщики не ушли, а роскошь стрелять по ним для острастки мы не могли себе позволить.