Солнца трех миров

До поселка вода не дошла, но вытоптанная земля внутри изгороди превратилась в грязь, в которой ноги вязли по щиколотку. Иногда ливень заряжал на несколько дней подряд, а один раз лило без остановки целый месяц. Крыши хижин периодически начинали протекать, и их приходилось ремонтировать. Печка Лысого раскисла и у нее обрушился свод. Дичь попряталась, зато в джунглях невероятно расплодились пиявки. Стоило войти в кусты или бамбучник, как они облепляли тебя всего. Пиявки, что водяные, что сухопутные, и раньше нам изрядно досаждали, теперь же превратились в настоящее бедствие.

От постоянной сырости любая царапина начинала гноиться; мы с ног до головы покрылись цыпками и какими-то язвочками. Раньше, даже когда наши бритвы затупились до состояния убитых дроблением угля деревенских колунов, мы еще умудрялись поскоблить физиономии моим ножом, который после правильной заточки вполне для этого годился. Ну а теперь мужская часть населения поселка буйно зарастала бородами, потому что бриться стало невозможно из-за постоянного раздражения на коже.

Птицы куда-то пропали, охота не шла, в джунглях во время дождей поспевал лишь один вид плодов. Мы копали клубни жгучей колючки и собирали лягушек, численность которых, к счастью, только возросла. Изредка нам удавалось подстрелить большую водяную крысу или обезьяну, а попадись нам еще раз будущие братья по разуму, пожалуй, мы теперь не побрезговали бы кем-нибудь из них. Все отощали, поникли, оптимизм сохраняла только Мартышка.

Одежда быстро изнашивалась, прела и рвалась.

Девчонки перешивали все, что можно, на шорты и жилеты, чтоб мы могли хоть как-то прикрыть наготу. Холодные дни и, особенно, ночи, стали не редкостью, а правилом. Спасаясь от холода, мы учились плести циновки, которые использовали вместо одеял и накидок, и вскоре достигли в этом деле высокого профессионализма.

К концу сезона дождей серьезно заболел Вася. Неделю он еще ходил, а потом только лежал, лишь изредка вставая. Его трясло, а тело покрыли черные струпья, которые рвались и гноились.

Мы не знали, заразная у Васи болезнь или нет, поэтому построили для него отдельную хижину, куда носили пищу. Сперва Вася бодрился и говорил, что вот-вот поправится, но дни проходили за днями, а ему становилось лишь хуже. Нам посчастливилось убить еще одну анаконду, больше всех предыдущих, и мы могли его хорошо кормить, но Вася не выздоравливал. Однажды, когда я принес ему обед, он уже и голову от подстилки приподнять не смог.