Последний бой телепата

Анри поднял руку, приветствуя Тома, затем показал пальцем себе в грудь, в то место, где у Тома была орденская планка, затем восхищенно поднял большой палец.

Том надменно улыбнулся и опять принялся за еду.

Макс, вздохнув, покачал головой. Он уже собирался встать и уйти, когда в зал вошла Сильвия.

Макс передумал уходить, устроившись в кресле поудобнее.

– О, – сказал Анри. – Сейчас нас ожидает эффектная сцена. Я уверен – ты не пожалеешь, что остался.

Сильвия взяла поднос, очень изящно выбрав пару легких салатов, и очень эффектно покачивая бедрами, направилась к свободному столику.

Многие, даже женатые мужчины, повернули головы в её сторону. Но больше всего Макса удивила реакция Тома. Увидев, что Сильвия пройдет мимо него, Том бросил еду и начал торопливо обтирать об себя руки.

Макс приготовился к самому худшему.

Анри забыл закрыть рот.

Обтерев руки, Том пригнулся к столику, затаившись, и когда великолепные бедра Сильвии оказались в пределах его досягаемости, Том протянул руку и ущипнул Сильвию ниже спины.

Или Том сделал это достаточно деликатно, или Сильвия решила просто не замечать этого, но она продолжала спокойно идти дальше.

Том осторожно захватил часть её юбки, белья, и когда Сильвия прошла ещё полшага, натянув ткань, Том отпустил. Раздался настолько звонкий и соблазнительный хлопок трусиков о ягодицы Сильвии, что сидевшие рядом мужчины вздрогнули и улыбнулись.

Сильвия остановилась и повернулась к Тому.

Как это ни странно, но она тоже улыбнулась, укоризненно кокетливо покачав пальчиком.

Том расплылся в счастливой улыбке, высунул длинный язык и ответил:

– Бе – бе – бе.

Сильвия улыбнулась ещё больше, сделала шаг к Тому, протянула руку и ласково потрепала Тома по кудрявой голове. Затем, повернувшись, пошла дальше к своему столику.

Теперь, мужчины смотрели на Тома с уважением и даже с некоторой завистью.

Макс опять научился говорить. Его первыми словами были:

– Но почему Сильвия…?

Анри, наконец, закрыл рот, но не надолго.

– Откуда я знаю, Макс. Может она видит в нём большого ребенка, которого надо прощать, заботиться о нём … и даже любить.

Макс был явно подавлен. Расположившись в кресле, он переводил взгляд на сотрудников, покидающих ресторан, на обслуживающий персонал и вообще на любые движущиеся предметы. Было видно, что он размышляет над вопросами с постоянно ускользающими ответами.