Севастополь в огне. Корабль и крест

– Христос воскресе!

– Воистину воскресе!

Кравченко солидно, неторопливо похристосовался с Билей, потом с Ольгой, кивнул в сторону Якова, который замер на своем скакуне в толпе станичной молодежи, и сказал:

– Молодец сынок у вас!

Яков уже снова несся по площади. На дальнем его краю он резко осадил коня, спрыгнул с него, уложил на землю, положил винтовку на седло и выстрелил. Он тут же поднял коня, вскочил на него и послал боком, иноходью, наискосок через площадь.

– Как пришитый! Конь-то хорош! Самый шолох! – сказал Кравченко, сразу отмечая все достоинства этой знаменитый на весь Кавказ породы.

– Подарок мой за отличное учение. Первым идет в войсковом училище! – с гордостью ответил ему Биля.

Ольга улыбнулась, поклонилась Кравченко и спросила:

– Что ж, Николай Степанович, на хутор к нам будете нынче али нет?

– Как же, Ольга Васильевна! Давно зван, помню!

– Вот и слава богу! – подхватил Биля. Эх, день-то какой! Дал бы Господь весну дружную, отсеялись бы рано!

– Пшеницу я дивную раздобыл, как с повесткой в Екатеринодар прибегал! Десять зерен в ряд на ладони умещаются, никак не больше! Только как бы какого другого сева нам не было, – произнес Кравченко.

– О войне молва идет по станицам?

– Что греха таить, пошел такой разговор. Газету тоже читаем. Дьявол этот Пальмерстон так и наскакивает на Русь! По куреню батуринскому с домовой льготы уже отозвали! – сообщил Кравченко о том, что часть казаков кубанской линии уже перешла на казарменное положение.

В стороне от церкви, задрав голову к куполам, стоял московский купчик в добротном полушубке и собольей шапке с красным верхом.

За его спиной молнией мелькнули на конях Яков и Вернигора. Купчик схватился за обнаженную голову. Яков привстал в стременах и подкинул шапку едва ли не к самым куполам. Разом вдарили две винтовки. Под хохот толпы к ногам купчика полетели ошметки бархата и соболиных хвостов.

Снова затрезвонили колокола. Праздничная толпа потекла по улицам, смешивая снег и грязь. Где-то высокий женский голос завел песню.

Через мгновение ее подхватили сотни станичников.

Али увидел излучину Кубани, а еще дальше за ней, почти у самого горизонта – кресты станичной церкви. Колокольный звон доносился сюда еле слышно, как шорох. Рядом с Али перебирал поводья Иса, его боевой друг и троюродный брат.

Али внимательно смотрел на кресты церкви, на берег реки и на плавни, раскинувшиеся на той стороне реки.

Всадники стояли за его спиной и ждали.