Севастополь в огне. Корабль и крест

На стене под белыми холстинами висели его мундиры, в том числе и парадный. Там же располагалось самое разнообразное оружие. Софа была застелена сине-золотым персидским ковром.

Кухаренко лежал на боку и большой двузубой вилкой ел вареники с вишней. Он окунал их в сметану и сплевывал косточки прямо в угол, на глинобитный пол.

На стук в дверь полковник коротко бросил:

– Входи!

В горницу вошел Биля, перекрестился на иконы, снял папаху.

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

Было видно, что, произнося это, он просто соблюдает формальность, а с Кухаренко их связывает давняя и прочная приязнь.

Биля подошел к начальнику и пожал руку, протянутую им.

Полковник сел на софе, по-турецки поджав под себя босые ноги.

– Садись, Гриша. Вареников хочешь? – спросил он.

– Благодарствую, сыт! – ответил Биля и присел на софу.

– Хороши вареники! Жаль только, что сами в сметану не ныряют, как в сочинении господина Гоголя. Ты, я вижу, здоров, а как крестник мой?

– Здесь он, Яков Герасимович.

– Пусть придет. Не рано ли ты его пластувать-то взял?

– Раненько, да так уж вышло промеж нас.

– В твоей он полной родительской воле. Дело есть у меня.

– Сказывайте.

– Вчера у князя Меньшикова, говорят, начальники, смехом заливаясь, шутковали над тем известием, что союзники сажают свои войска на суда, чтобы в Крым плыть. А я так полагаю, что беспременно они здесь будут.

– Под зиму?

– Вот и Меньшиков считает, что они ничего серьезного в позднее время года не затеют.

Биля утвердительно кивнул.

Кухаренко достал из-под ковра, покрывающего софу, довольно замызганные листки писчей бумаги, передал их Биле и сказал:

– Я там отчеркнул красным.

Есаул взял письмо, нашел нужное место и погрузился в чтение. Он быстро пробежал страницу убористого текста и взялся за вторую.

– Слежку они тут давно ведут, уже лет двадцать как. Но военных карт южного побережья Крыма у них нет. Добавлю, что и у нас тоже, – сказал Кухаренко.

Биля с удивлением поднял голову и изумленно посмотрел на него.

– Оно, может, и к лучшему, что наше военное министерство не удосужилось их составить, – продолжил Кухаренко. – Посему и карты эти не могли быть своевременно украдены французским штабом.

– Кем писано? – спросил Биля, возвращая бумагу.