В паутине чужих миров

Я не мог оставаться безучастным и шагнул к жаждущим крови воинам:

– Стойте, – громко сказал я. – Не делайте этого!

– Не мешай им, Оеха! – попытался остановить меня Макоа.

– Уйди, Оеха! – надрывно крикнул мне Сифа, а остальные даже не обратили на меня никакого внимания. Я не понимаю, откуда у меня взялось столько смелости, но я раздвинул плечами почувствовавших запах крови убийц, крепко схватил за шиворот рукой молодого солдата и притянул к себе:

– Этот мой! – повелительно и грозно распорядился я. Посмотрим, сможет ли кто из вас бросить мне вызов? Я готов был вступить в схватку с кем угодно, хоть со всеми сразу, и полинезийцы поняли мою решимость.

Никто из них не хотел умирать, ведь для них я был больше, чем обычный человек. С недовольным ворчанием они отвернулись от меня, а моя душа шепнула мне, что я всё сделал правильно.

А вот отцу – хаоле не повезло. В один миг разъярённые туземцы окружили его. Священник только успел крикнуть по-английски из навалившейся на него груды тел:

– Что вы хотите со мной сделать? Вы пожалеете… – и тут же захрипел.

Он издал такой страшный стон, что у меня по коже побежали мурашки. Потом я услышал жуткое бульканье, хруст костей и чавкающий звук разделяемой плоти, как будто от большого куска мяса отделили кусочек поменьше.

– Оао! – закричал Сифа и высоко поднял за волосы над собой отрезанную голову миссионера. Остальные воины издали радостный крик. Закричал в восторге даже стоявший рядом со мной мальчишка.

Я тут же с удивлением обратил внимание на то, что голова в руках Сифы продолжала жить.

Глаза двигались, ища зашиты, а губы шевелились. Глядя на не хотевшую умирать голову немолодого седого отца – хаоле, невольно замолчали все воины.

– Зря-я-я, – засвистела выходящим воздухом голова по-английски, – пожа-але-ете…

Глаза миссионера закрылись, но тут, неожиданно для всех нас, с отрезанной головой начали происходить непонятные изменения. Человеческие черты принялись растягиваться и таять, а сквозь них проступило нечто хищное, неземное, покрытое серой кожей.

Мы не успели и слова сказать, а Сифа уже держал в руке не человеческую голову, а голову неизвестного мне существа. Огромные выпученные, в пол-лица глаза неподвижно смотрели на всю нашу компанию, а почти невидимый на серой морщинистой коже тонкий рот скривился в презрительной усмешке.

С криком отбросил Сифа подальше от себя голову мнимого священника. Однако и тело, которое лежало у ног полинезийцев, в свою очередь, претерпело изменения.