Смута

Как он?

– Кто вы ему?

– Друг. Меня зовут Степан. А вас?

– У вашего друга сотрясение мозга и челюстная травма. Теперь удалитесь!

– Не могу.

– Что значит «не могу»?

– Мне надо его повидать.

– Опухоль спадет – и видайтесь! Жену известили о случившемся?

– Нет у него жены. Дорогая, ну разрешите заглянуть к нему!

– Я вам не дорогая, а врач.

– Мне сказали, что он в трехместной палате. Переведите его в одноместную, я оплачу.

– Уже перевели. И не в одноместную, а в люкс.

– Кто оплатил? В его конторе еще не знают, что он у вас.

– Мне известно лишь, что деньги внесены наличными за все время лечения. Хорошо, друг Степан, приходите завтра во второй половине дня. Разрешу вам короткое свидание…

«Чудные вещи творятся на этом свете, – размышлял частный сыскарь Степан Вовочкин, возвращаясь из больницы. – Неизвестный доброхот оплачивает люкс…. Менты отбирают бабки, как гоп-стопники… Незнамо кто колотит мужика в собственной квартире… Бардак, да и только!»

Он возвращался на квартиру друга, чтобы забрать пистолет и самому провести рекогносцировку на предмет похищенного.

Ключ от квартиры забрал, закрыв дверь после ухода ментов. То, что унесли диктофон и кассеты, он уже знал. Их не было ни в дипломате Кузнецова, ни в больничной описи личных вещей. Деньги он держал в томе речей Плевако, рабочие документы – в папках на полке.

Впустила его та же балерина-одуванчик. Увидев, шарахнулась, как от прокаженного.

На лифте поднимала, прижавшись в угол и сжавшись в комочек.

В квартире был нормальный холостяцкий беспорядок. Менты, прикарманив гонорар банкирши, поопасались больше пакостить.

Вовочкин достал с полки том Плевако: в нем спокойно лежали двадцать стодолларовых купюр и четырнадцать пятисоток российских. В шкатулку сыскарь не стал заглядывать, он понятия не имел, что там хранилось. Папки на нижней полке лежали вразброс, а раньше стояли на полке.

Он перебрал их. Досье советника президента исчезло… Дело запахло политикой, где игра шла без всяких правил.

4.

На отшибе от резиденции Президента стоял скромный, по сравнению с другими, двухэтажный особняк. И обнесен он был не кирпичным или бетонным забором, а высокой, гибкой и непрозрачной сеткой. Стоило ее потянуть, как по внутреннему периметру мчались волкодавы.

В этом доме, у горящего камина, сидели двое.

– Включай, Пилот, приборчик, – сказал хозяин.