Смута

Утром он был в Москве, в нелюбимой своей холостяцкой квартире.

Наверстывая упущенную информацию, трое суток просидел у телевизора. В стране творилось черт те что. Россию мордовали кто как хотел. Это выдавалось за достижение демократии. Неприкрытое казнокрадство преподносилось, как государственная доблесть, и называлась приватизацией. Тем, кому следовало сидеть в камерах, вещали в камеры телевизионные. Поливали грязью армию, спецслужбы и все, чем недавно гордились. Сколько же они – туды их в медь! – хапнули за свои старания! Тридцатью сребрениками тут не обошлось! Каждый день кого-то отстреливали, грабили, брали в заложники… Американские делегации – даже по рожам было видно, что в них люди из Лэнгли – допускались в святая святых: на атомные и космические полигоны, на радиолокационные комплексы, в оборонные НИИ – куда раньше попасть было невозможно даже с допуском к особо секретным документам.

Окончательно вывело Пилота из себя заявление Президента: берите суверенитета, сколько проглотите! Это была труба, в которую вслед за Союзом могла пролететь и Россия.

Бывший майор, ставший кавказским генералом-наместником, сдвинув пилоточку набекрень, вещал об этом самом суверенитете, как о манне небесной, ниспосланной Аллахом. Будто дьявол вылез из преисподней и устроил вселенский шабаш. Ведьмы и ведьмаки скакали вокруг королевского престола, на котором восседал самоуверенный русский мужик с Урала.

К исходу третьих суток Пилот вдруг увидел на экране знакомую физиономию. То был его сокурсник по высшей школе, но в милицейской форме.

А на погонах поблескивали две шитых звезды. Ни хрена себе рост – до генерал-лейтенанта! Хотя в курсантах ничем особым не выделялся, разве что душевно исполнял хохлацкие песни. Теперь вот, оказывается, главный борец с организованной преступностью.

На вопросы усатенького телеведущего борец отвечал довольно толково. Рассказал, как его подчиненные обезвредили банду рэкетиров, обиравших водителей-дальнобойщиков на подступах к Москве. К месту вспомнил Жеглова из фильма и его фразу – Бандит должен сидеть в тюрьме!

Тут только Пилот вспомнил его имя и фамилию: Миша Кличко.

Утром Пилот позвонил дежурному по МВД. Тот нудно стал выспрашивать, кто таков и по какому поводу хочет связаться с генералом. Но номера телефона не дал. Пообещал доложить о звонке и передать номер телефона абонента.

Звякнул генерал-однокашник в обеденный перерыв:

– Рад тебя слышать, бродяга! Прошел слух, что тебя шлепнули в какой-то горячей точке.