Смута

 – Юбка теперь открывала лишь колени.

– В России он в розыске?

– Нет.

– Работает на мафию? На кого-либо там? – показал глазами вверх.

– Пока без ответа.

– Куда вы еще обращались?

– Никуда.

– Как давно он в Италии?

– Вторую неделю. По документам он греческий подданный. И по национальности – грек. Родился в Сибири. Жил до последнего времени в Москве.

– Ваш брак зарегистрирован?

– Если необходимо, принесу свидетельство о браке. Так вы беретесь?

– Лучше сделайте, коль вы всемогущая, чтобы его здесь объявили в розыск.

В этот момент дверь в палату распахнулась. Надежда Васильевна окинула комнату подозрительным взглядом.

– Ничего не понимаю, Борис Аркадьевич. Вы должны выписываться в пятницу. А сейчас главврач распорядился облагородить ваш рот к 11 утра завтра. И сразу – на выписку. Через полчаса в процедурный кабинет! – и вышла.

– Она неравнодушна к вам, господин адвокат, – улыбнулась Виолетта. – Не потеряйте бдительность.

– С вами же я не потерял бдительности. И договоримся так.

Если я возьмусь за ваше дело, вы будете со мной полностью откровенной. Главное – не врать.

– Разве я врала?

– Вы – не жена человека из римской тюрьмы. И даже не любовница. Слишком деловиты для близкого человека. И поторопились выставить напоказ свои прелести.

– Извините.

– После возвращения из Эстонии жду вас или того, кто вас послал, в офисе.

«Да, не ко времени этот процесс в Эстонии, – подумал Кузнецов, когда посетительница покинула его палату. – За такой гонорар он готов хоть завтра вылететь в Рим.

Но пресса уже раструбила про русскоязычную общину и о его согласии взять защиту ее руководителя на себя…»

Через час Виолетта встретилась с Пилотом. Крупным гребнем стала расчесывать свои роскошные волосы над белым листом бумаги. Оттуда скользнул микродиктофончик в форме утолщенной спички.

– Хреновая из тебя артистка, – сказал Пилот, прослушав запись. – Только и умеешь ноги задирать да губами чмокать. – Идем к Тузу…

– На хрен ему вперлась та русскоязычная община? – спросил Туз.

– Реклама – двигатель адвокатского прогресса, – откликнулся Череп.

– Сколько он пробудет в Эстонии?

– До суда шесть дней, – начал высчитывать Череп. – Потом, может быть, «на доследование» в связи с открывавшимися обстоятельствами, волокита, в общем.

– Это нам не подходит, – сказал Туз. – Пилот, сделай, чтоб никакой волокиты не было.

– Я не Бог, – ответил тот. – Сделаю, что смогу.

Была у Пилота в Таллине агентура, но давняя.