Скрытая реальностЬ. Книга вторая. Вавочка

Хоть и устало, но все же почти профессионально его взгляд скользнул по заросшей щетиной физиономии задержанного, задержался немного на лбу, изучая свежий шрам, пробежался по царапинам на лице, прошелся по дорогим часам на правом запястье и снова вернулся к бумагам на столе.

– Так и будем молчать, гражданин Лапшин, – произнес он спокойно хриплым голосом.

– Лапшин? – задержанный удивленно взглянул на офицера.

– Забыл свою фамилию?

– Помню, – отозвался хмуро допрашиваемый.

– Так и запишем, – удовлетворенно пробурчал майор.

 – Сдается мне, Лапшин, – майор сделал ударение на фамилии, – что где-то мы уже встречались, не напомните?

– Я не барышня, чтобы с мужиками встречаться, – огрызнулся задержанный.

– И это все? – задал очередной вопрос майор, разбираясь попутно с бумагами на столе и, не получив ответа, уже более осмысленно вонзил свой взгляд в наглеца. Теперь в его глазах появился даже какой-то интерес к субъекту, который ему откровенно хамил, что совсем не укладывалось в местные правила хорошего тона.

Наглец или дурак, вздохнул майор, с сожалением глядя на подследственного. Или полный идиот, что еще хуже. Массивные веки устало прикрыли уставшие глаза следователя, спасая от неприятной действительности. И вот с такими типами ему приходится работать.

– Так и запишем, – вздохнул он устало, – что сотрудничать со следствием гражданин отказался.

– Есть тело, шейте дело – проговорил тихо задержанный, – кажется так у Дюрренматта, дословно не помню.

– Чего?

– Да так, – хмыкнул идиот, пожимая плечами, – ничего…

– Хорошо бы, если б так, но так не бывает.

У нас за каждое «так» или пять, или в пятак.

– Кто бы сомневался, – задержанный снова вяло усмехнулся. – Если произвольного мужчину, достигшего 35-летнего возраста, посадить без всяких объяснений на 15 лет, то в глубине души этот бедолага все равно будет знать – за что сидит.

– Умно, – согласился майор. – А ты в сорок восемь тем более будешь знать, за что сидишь.

– В пятьдесят, – поправил майора Лапшин.

– Когда выйдешь, будет все семьдесят, – оскалился полицейский, видимо очень даже довольный своей шуткой.

Задержанный равнодушно пожал плечами, да хоть двести, люди все равно так долго не живут, отмечая при этом про себя, что хмельной взгляд майора стал почти уже осмысленным. Неужели трезвеет? А может и не пил вовсе, подумал он, просто устал с работы, майоры всегда устают, чтобы потом и выспаться в свое удовольствие в метро.