Скрытая реальностЬ. Книга вторая. Вавочка

Интересно, а почему внутри танк всегда в белый цвет красят? Как в гробу, право… Тьфу, сплевывает он. Черт, что за мысли… О жизни надо думать, смерть своего не упустит. Чистое голубое небо вдали, ни одной тучки почти; убегающий вдаль асфальт проспекта под лязгающими гусеницами. Слева ствол 125-мм пушки, нацеленный прямо на солнце. Ряд уменьшающихся к горизонту очень аккуратненьких пятиэтажных домиков и справа и слева от пушки, зеленые кусты и деревья, тоже очень аккуратненькие, а прямо по курсу круглая площадь с шикарной клумбой из цветов, посреди которой…

– Барсук, прием, – голос комбата в эфире, – ответь лисе.

– Барсук слушает, прием, – прижимает к горлу лингафоны танкист.

– Ты где? Доложи Обстановку, твою…

– Проспект какой-то… Воюю один без прикрытия, духи прямо в упор лупят из подвалов. Два моих уже подбито, – хрипит он во все горло, – Прием…

– Вижу, сынок, помигай-ка задним фонарем. Все, молодец, вижу. Я сзади… Дальше не суйся, жди.

– Есть.

– Хана вам всем, – в переговоры встревает чужой голос и мат в эфире, – весь ваш скотский зверинец здесь этой ночью и замочим.

– Как бы сам не замочился, – спокойный голос комбата в ответ.

Шум в наушниках, пауза…

– Зря ты пришел сюда, русский. У нас в гости, когда не зовут, не ходят. А хорошо без прикрытия то воевать? – издевательский смешок в эфире. – Удовольствие больших денег стоило. По старой дружбе предупреждаю…

Ползет не спеша тяжелый танк по улице между руинами, трещат помехи в шлемофоне, стелется по асфальту дым, горят дома, вырываются из окон и лижут стены злые языки пламени, разукрашивая черное в оранжевое.

Дрожит земля и сотрясается от взрывов воздух. Времени ноль часов одна минута, война. Война и новый год на календаре, звон курантов. Где-то сейчас шампанское по бокалам, завидует по доброму наш лейтенант чужому счастью. И салют в небо…

– Стой, твою мать, – орет по внутренней связи он своему механику, отключаясь от внешней, – ослеп что ли, куда прешь, не видишь?

– Куда пру? – не понимает тот командира.

 – Куда надо, туда и пру, духов давить еду.

Но команду все же выполняет и тормозит, пристально всматриваясь в зеленоватую мглу через стекла прибора ночного видения. Танк накренился «хоботом» вперед, пара метров всего еще по инерции, дергается и, качнувшись, застывает как памятник воинам-победителям на пустом месте.