Червонец

– Так уж и совсем как взрослый? И это вы-то чтите кодекс?..

– О кодексе вопрос дискуссионный. А насчёт ответственности – ну… для подростков разве что подход помягче. Кража-то ведь и впрямь ерундовая: ма-а-ленькая такая легковая автомашинка с пультом дистанционного управления на проводе – редкая в те времена вещица. Не по возрасту уже, конечно, игрушка, но по причине материальной бедности семьи у меня никогда раньше ничего подобного не было. Вот и не удержался от подарка себе в день рождения, что обернулось уже подарочком иного рода… От колонии, правда, на первый раз Бог миловал, но формальной судимости как таковой избежать не удалось – суд назначил, как тебе, прокурор, наверняка известно из лежащей перед тобой шпаргалки, минимальный срок лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора.

– Да-а, действительно невезуха. На день бы раньше, и – … Что ж, поехали дальше. Вторая ваша судимость тоже по существу зряшняя – типичное юношеское хулиганство: драка из-за девчонок на танцплощадке.

Бывает со многими, но зачем, непонятно, на глазах всего честного народа ставить соперников на колени и заставлять их во всеуслышанье в чём-то каяться?

– Век мне, прокурор, свободы не видать, если бы ты на моём месте поступил мягче, когда на твоих глазах какие-нибудь хамы вздумали оскорбить девушку. Неважно, твою или просто незнакомую.

– Давайте, Десяткин, без лишнего морализаторства! Значит, на этот раз вы всё же загремели. Как говаривал один знаменитый киноартист, под фанфары…

– Но, как опять же наверняка видно из твоего документа-подсказки – ненадолго.

Был условно-досрочно освобождён за безупречное поведение.

– Документу я, конечно, вынужден верить, но аналитически не догоняю что-

то: своенравный Десяткин – и за хорошее поведение… Нонсенс!

– Неисповедимы пути…

– Ох, вы и фрукт! Ладно, судимость следующая – а вот это уже, «Цицерон» вы наш изящноречивый, посерьёзнее. И не просто серьёзнее, а – крайний предел уголовщины: сто третья, убийство.

Умышленное, Корифей Еремеевич! И полные десять лет оттянули, от звонка до звонка…

– «Червонцу» – червонцево, как любил выражаться безжалостно пустивший под откос мою не совсем ещё пропащую к тому времени жизнь следователь по третьему моему делу.

– Так вы же её сами и пустили под откос, Десяткин!.. Лишив, между прочим, человека жизни, которую не вернёшь. И не купишь ни за какие деньги.

– Ой, ли?..

– Ну, хватит. «Ой, ли» будет потом.