Червонец

А в сэкономленное времечко попробую подремать ещё хоть немного…

VI

– Так на чём мы остановились, Десяткин?

– Виноват, на твоей, прокурор, бессоннице.

– Ну и зловредный же вы человек, Корифей Еремеевич!

– Если можешь, прости, прокурор, что я позволил себе так резко огорошить тебя правдой-маткой. Не стоило, пожалуй. Ведь кому эта правда нужна… разве что только… да и то…

– Что «да и то»? Выражайтесь яснее, или прекращайте-ка совсем посторонние разговоры!

– Извиняюсь, прокурор, но ты спросил, я – ответил.

Хорошо, давай по делу.

– Ну, спасибо, Десяткин! Какое любезное соблаговоление поговорить с представителем закона по делу. Ну, орё-о-л…

Что-то вдруг разбалансировалось в Наконечном, он был на грани потери самообладания. А почему, понять никак не мог. Может, в результате бессонной ночи? Вряд ли только поэтому. Сколько их уже было, таких ночей… Уставать ты, видимо, начал, Владислав Игоревич. Или эта работа изначально не для тебя?.. Потому и не блистает твоя служебная биография наградными реляциями? И Червонец этот… насквозь, что ли, «рентгенит» внутреннее твоё состояние.

Не желая показать более уравновешенному в настоящий момент подследственному своей слабости, Наконечный решил прибегнуть к испытанному способу выхода из подобных ситуаций – подчёркнутой официальности в тоне разговора:

– Сейчас, гражданин подозреваемый, сразу после допроса, будет проведено опознание вещественного доказательства. А потом – дополнительный допрос по результатам.

Затем, логично, предъявление обвинения, и опять допрос, уже в качестве обвиняемого. Выдержите, Десяткин, в первую очередь морально? Ведь крыть вам будет явно нечем.

– А я с первой минуты моего задержания готов, прокурор, к червончику своему и морально, и физически. Так что, для меня, как, смею думать, и для вас тоже, все эти процедурно-процессуальные моменты и всяческие следственные действия – всего лишь неизбежная дань формальности, которую надо пройти. Значит, пройдём, куда деваться…

– Хорошо, хоть в этом наши мысли совпадают – формальность есть формальность.

Результат, конечно же, предопределён: обвинительный, и только обвинительный приговор. А вот к вашей упрямой уверенности именно в десятилетнем, и никаком другом, сроке наказания я отношусь всё-таки иронически. Всякое может быть. Да и в отношении справедливости заранее известного нам обоим исхода расследования у нас разные мнения. Даже – полностью противоположные.