Месть Аскольда

Василий, услышав, что его снова преследуют, тоже принялся нахлестывать лошадь. Скачка продолжалась до тех пор, пока изморенная лошадь Буда не начала спотыкаться. Половец остановил коня и на всякий случай спрятался в зарослях. Он видел, что урусы остановились там, где следы раздваивались и вели в разные стороны. Урусы долго что-то обсуждали, а затем, к радости Буда, направились по старому следу мальчишки.

– Васи-и-илий, – кричали они, а лес отвечал им звонким эхом.

Заманчиво было вновь кинуться за мальчишкой в погоню, но некстати оказавшиеся здесь урусы спутали все его намерения.

Василий меж тем измотался вконец. Силы начали постепенно оставлять его. «А этот проклятый половец все не отстает. Что ему от меня надо? Где ты, Аскольд? Что стало с Нестеркой? Последнее, что я видел, это как враги окружили его. Но верный Нестерка дал мне возможность уйти. Он спас мне жизнь. А зачем она такая нужна?» – по лицу мальчика побежали слезы. Уже несколько дней во рту не было ни крошки. Он бы мог, конечно, подстрелить птицу или зверька, но ведь этот проклятый половец так и вертится поблизости…

– Я его убью, – решил Василий.

Поравнявшись с густым кустарником, он спрыгнул с лошади и пустил ее одну.

Половец ехал, пожевывая вяленое конское мясо. Он явно не ожидал кого-либо встретить. Вдруг в его бок словно вонзился сучок. Он глянул и обомлел. В боку торчала стрела! Буд тотчас выдернул ее и кубарем скатился с коня. И… «О Аллах!» – он увидел свою жертву. Мальчишка стоял в нескольких шагах с луком в руках.

– Ах ты, змееныш! – вырвалось у половца. – Сейчас я с тобой рассчитаюсь! – Зажимая рану одной рукой, другою он вырвал из ножен саблю и, петляя, прыжками бросился на мальчишку.

Еще одна стрела пронеслась мимо, слегка задев шею Буды.

– Ах ты, шакал! – взревел Буд. – Да не надо мне за тебя никаких динаров!

Вторую стрелу Василий достать не успел. Отбросив лук, он выхватил свой меч и едва успел отбить удар озверевшего половца. Но отбить второй удар мальчишеских сил не хватило – Василий упал.

Половец издал победный клич, однако с ним, видно, ушли и последние силы. Их хватило лишь на то, чтобы доползти до коня и взобраться на его спину. Буд оглянулся: мальчик лежал на спине, раскинув руки. Рассеченное саблей лицо было залито кровью.

«Надо бы отрубить голову и показать хану», – подумал половец. Но сил уже не было. Сабля валялась на земле, из раны в боку хлестала кровь. «Так сдохнет!» – решил он и тронул коня, уронив голову на его шею.