Месть Аскольда

Вот ее-то по приезде Путша сразу и привел к хозяйке. Они долго о чем-то шептались. Потом княгиня велела поселить женщину рядом с опочивальней Всеславны.

Как-то вечером эта странная гостья зашла к Всеславне.

– Слушай, голубка, – заговорила она грубым бесцеремонным голосом, – я видела о тебе плохой сон. Будто ты держишь в руках сокола, а он вылетел, и чья-то стрела пронзила его. К горю это, к горю.

Всеславна оторопела. Эту женщину она видела впервые. Как та могла видеть ее во сне?

– Но ты же меня не знаешь! – пересилив застенчивость, промолвила Всеславна.

– Ой, брось! У меня все сны сбываются. Верь мне. – И она, тяжело дыша, тотчас вышла.

В душе Всеславны приход этой женщины оставил неизгладимый след. Мысли тотчас побежали к Аскольду. Она не находила себе места. Сон отлетел, как октябрьский лист. Лицо ее осунулось.

А через несколько дней незваная гостья явилась вновь, держа в руках солидную братину.

– Сохнешь ты, как сломанная ветка, – заговорила она, плюхнувшись на лежанку. – Не стоит так страдать.

С твоей-то красотой! Да тебя любой князь возьмет за себя. Выпей-ка лучше моей настойки. Все горечи как рукой снимет.

Она неожиданно проворно поднялась и почти насильно заставила взять в руки братину.

– Пей, – приказала женщина.

Ее раскосые глаза расширились. Один зрачок стал как-то странно вращаться, а другой, как у совы, смотрел пристально, словно въедаясь.

– Пей, – повторила она и, взяв руку Всеславны, насильно заставила сделать несколько глотков. – Вот так-то, – довольно произнесла странная гостья и удалилась.

Действительно, в эту ночь Всеславна спала как убитая. Утром за столом показала хороший аппетит. Михаил, видя, как княжна уписывает одно блюдо за другим, довольный, улыбнулся своей женушке. Та расцвела.

Но подобное поведение Всеславны встревожило хозяйку. Она заставляла себя улыбаться, а в душе скребли кошки: «Неужели эта чертова ведьма меня обманула?»

Она еле дождалась, когда смогла удалиться к себе в опочивальню, и тотчас приказала кликнуть Путшу.

Не успел тот появиться, как она коршунихой налетела на своего слугу.

– Я тебя велю нещадно пороть! Я тебя отправлю в темницу! Я тебя живьем велю закопать! – кипятилась владычица.

– Матушка! – попытался было вставить слово слуга, не зная, в чем дело.

Но это взъярило ее еще сильнее. Она схватила со стола амфору и запустила в Путшу. Он еле увернулся.

– Смилуйся, владычица! – взмолился он.

– Ты кого мне привел? Ты же говорил, что твоя колдунья все может.