Живые и Железные

– Ага, он меня постоянно подкалывает: мол, король-то наш, Дэмерий, не женат, за него, наверное, пойдёшь? А по мне, так лучше за капитана какого-нибудь, чем за Его Величество. Он мерзкий какой-то, мордатый, глаза, как у рыбы, фу-у-у…

– Да уж…

– Мне Фамке сказала, что я перед моим суженым буду в долгу и верну ему этот долг, когда огонь начнёт угасать.

– А что это значит?

– Она не объяснила. Сказала, что сама всё пойму, когда время придёт. А ещё сказала, что у этого человека, когда мы встретимся, будут потеряны его имя, кровь и душа.

– Да уж, мудрёно.

– И не говори.

Внезапно разговор Саши и Василины был прерван громким звуком, похожим на выстрел. Небо прочертил красный след от дымового сигнала.

– Что это? – Александра встала и, балансируя на ветке, попыталась рассмотреть хоть что-нибудь за густыми кронами деревьев. – Команда к сбору?

– Нет, – Василина нахмурилась. – Тогда цвет был бы зелёный. А красный – это «обнаружен противник».

– Горюн? – в голосе Саши послышался испуг.

– Летим, – Василина щёлкнула предохранителем на своём огнемече, приводя оружие в боевой режим.

– Ты уверена? Там же штерайфовцы, они справятся и без нас! Мы ведь с оружием ещё даже не практиковались! И заряд у нас на минимуме…

– Ты как хочешь, а я полетела, – Василина включила флюг и, стремительно набирая скорость, направился к столбу красного дыма на горизонте. Саша после недолгого раздумья последовала за ней.

– Что такое? – Александра едва успела затормозить и чуть не сшибла свою подругу.

– Огнезверь… И какой-то он… странный…

Глава 7.

Живые или смиренные?

Шия резко дёрнул за край мешковины и сорвал её вместе с колышками, открывая Шарлака. Кассиний же невозмутимо восседал на камне, словно и не было на горизонте стремительно приближающихся змеев. Монах достал из кармана чётки и принялся неторопливо перебирать их, отрешённо глядя куда-то в сторону.

– Беги в монастырь обратно! – Шия прыжком оседлал айзена. – Скажи своим, пусть в убежище уходят!

– У нас нет убежищ, – равнодушно ответил монах. – Они нам не нужны. Мы не прячемся от божьего гнева.

– Ты что, хочешь тут остаться?!

– Думаю, я должен принести себя в жертву. Горюны раньше никогда не появлялись здесь чаще, чем раз в полгода. Но теперь, видимо, человеческие грехи стали уж больно тяжкими.