Перевертыш

Главное, в правильно одетых штанах, и гоблин такой весь грязный и обиженный, а с ушей жижа капает, его уши даже как-то повисли вниз, видимо от тяжести грязи. Долго расспрашиваю Лейлу, что я еще могу, вернее не я, конечно, а Джер, но в данный момент это уже и не важно. Пробую, в итоге гоблина чуть не снесло с седла маленьким смерчем, но он, как ни странно, удержался, правда, опять размазал по себе грязь, от которой пытался очиститься. Решил сжалиться и помочь ушастику очиститься от грязи, и создал над ним маленькую тучку, которая нещадно поливала его дождем, а главное, что я не знаю, как ее убрать.

Гоблин стонет и злится, даже ругаться перестал, зато чистый, хотя и мокрый.

Так мы и въехали в деревню, где решили остановиться на ночь. В трактир вошли мы с Лейлой, довольные и, ушастик с тучей над головой, словно в шапке. Только из этой шапки льет, как из ведра. Хозяин, увидев этот водопад в летний день в его таверне, чуть не прибил нашего ушастика, хорошо я вовремя отключил тучку. Дождь закончился, но тучка над гоблином осталась.

В итоге хозяин таверны успокоился.

Нас накормили и выделили по комнате, правда, гоблину без ванной, она ему уже не нужна, он на воду смотреть уже не может.

Глава 9

Хозяин таверны, старый троль, немного подобрел и выставил нам на стол под ужин большой кувшин красного крепленого вина, и началась обжираловка. Жареное мясо просто таяло во рту, свежая зелень и овощи были отменными, и, конечно же, вино. Наш ушастый друг скрюньдился быстро, после второго бокала, и, уронив длинноухую морду лица в тарелку с салатом, мирно захрапел.

Тучка над его головой тоже задремала и зависла, словно кто-то нажал на пульте телевизора на паузу.

А мы с Лейлой еще долго сидели, смаковали прекрасное жареное мясо, запивая его терпким вином. Много о чем поговорили, особенно о том, что умел Джер. Но потом усталость все-таки взяла свое. Лейла начала часто и уже не скрываясь, зевать, да и у меня глаза стали слипаться. Короче, я подхватил под мышку нашего ушастика, и мы отправились по комнатам.

Засыпая, у меня в голове крутилась только одна мысль: «Как же я хочу вернуться домой, в свое родное Димкино тело». И вот эти мысли видимо родили в моей голове сон, после которого я проснулся в холодно поту. И сон был на столько реалистичным, что я даже поверил в него.

Так вот, сижу я, значит, на своей кухне, на Димкиной, но все какое-то другое. Вроде и кухня моя, и мебель в ней моя, но что-то все-таки не то. И в этот момент в кухню захожу я, Димка.