Гиблые земли

Взмах меча… Дьявол, что за проклятое дежа вю? Снова два клинка, угольно-черный и ярко-синий скрестились, сыпанув искрами, снова началась игра в «кто кого передавит»… Вот только теперь сверху был я, а внутри меня – невероятно злой Дэймон, твердо намеренный довести дело до конца.

Сила била из меня фонтаном, клинок шел вниз гораздо быстрее, чем у Бранда и в какой-то момент на лице бастарда мелькнул страх. Глаза его расширились, рука дрогнула, и я оказался еще немного ближе к победе. Мой Клинок разгорался все ярче, его же – тускнел, истончаясь.

Кажется, я попросту пил из него силу!

Теперь на лице Бранда не было страха. Его место занял ужас. Он понимал, что еще пара секунд, и… Шевельнув пересохшими губами, бастард что-то забормотал.

– Именем Пустоты… – донеслось до моего слуха, но я не обратил внимания. Не до того. Еще немного, и… – Взываю к тебе, Грань! Пей его! МОЖНО!!!

Последние слова бастард буквально проревел, и тут произошло что-то совсем уж непонятное.

Изо рта бастарда вырвалось щупальце, сгусток непроницаемой, антрацитово-черной, первородно-беспросветной тьмы, и меня отшвырнуло назад.

Упав на спину, я с ужасом смотрел, как сгусток поднимается в воздух, растет в размерах, превращаясь в подобие грозовой тучи, непонятно как оказавшейся под сводами Зала Инициации. Туча клубилась и непрерывно меняла форму, оформляясь во что-то…

Во что-то, для описания чего нет слов в человеческом языке. А учитывая, что сейчас я говорил не на нем – и в не-человеческом тоже.

Пытаясь подняться, я оперся руками в пол позади себя, а туча, тем временем, превратилась в гигантскую призрачную тварь, нависшую надо мной. Она напоминала то дракона, то огромного пса с окровавленной пастью, то превращалась в огромную змею… У этого чего-то не было формы, оно непрерывно менялось, и каждый из образов был в разы ужаснее и отвратительнее предыдущего. Наверное, такими когда-то представляли демонов.

– ПЕЙ! – снова заорал Бранд, вскочив на ноги и указывая на меня.

 – ВЫПЕЙ ЕГО!!!

Тварь на мгновение зависла, будто осмысливая приказ, а потом ринулась вниз. Туда, где так и не сумев подняться, распластался на пятой точке один сентиментальный идиот с планеты Земля, предпочевший принести себя в жертву, но остаться человеком.

Темная, как самая безлунная ночь, пасть сомкнулась вокруг меня, и я закричал.

С этой болью не могло сравниться ничто в мире – ни в моем, ни в этом, безумном.