Полигон-5. Крах Элизиума

Ползучих гадов я недолюбливал с самого детства – там, где я вырос, водилось просто невероятное количество разнообразных змеевидных, жаждущих убить человека любым доступным способом: отравить, задушить, сломать кости невероятно твердым, превращающимся в настоящую дубину мускулистым хвостом с отравленным шипом на конце… В детстве меня укусила какая-то хвостатая тварь и я провел сначала пару дней в бреду, а потом несколько – в медикаментозной коме, в которую меня погрузил медицинский модуль поселка, очищая мой организм от распространившегося токсина.

А вот нелюбовь к земноводным развилась уже в зрелом возрасте.

Именно тогда, в своем первом длительном увольнении, я познакомился с плотоядной арктурианской жабой.

Тогда парни из взвода вытащили меня на экстремальное сафари по болотам Арктура-4. Будто без этого в жизни экстрима не хватало, ага. Мы несколько дней таскались по заболоченным руслам, охотясь на грязевых обезьян – быстрых и опасных тварей, питающихся кровью и мозговой жидкостью и имеющих продвинутые стелс-способности.

Однако, как выяснилось, грязевые обезьяны были не самым страшным из того, с чем можно столкнуться на болотах Арктура.

Во время привала Вилкокс, один из наших ребят, отошел по нужде, а через несколько секунд с другого конца небольшого островка суши, затерянного среди многокилометровых болот, послышался дикий вопль боли. Когда мы прибежали на крик, все было уже кончено. На берегу лежал труп Вилкокса, а рядом сидела крупная, коричневая жаба.

Как выяснилось, это достаточно редкий вид плотоядных тварей, парализующих жертву нейротоксином, а после впрыскивающих какое-то вещество, ведущее к просто ураганному разложению тканей.

Спустя несколько минут тело бойца напоминало кожаный бурдюк, наполненный жидкостью – гнилой кашицей, которой и питаются арктурианские жабы. С тех пор смотреть на земноводных без содрогания я не мог.

И нужно же было столкнуться с ними именно здесь и сейчас!

Новый шлепок – и в свете фонаря возникла крупная, с хорошего кота размером, омерзительная жаба, покрытая роговыми наростами.

Большие вертикальные зрачки уставились на меня, будто гипнотизируя, пасть распахнулась и из нее показался раздвоенный язык, промелькнувший между двумя загнутыми назад, тонкими и острыми, как швейные иглы, зубами.

– Вот дерьмо… – севшим голосом пробормотал я. Раздался новый шлепок, и к жабе присоединилась ее подруга. А потом еще одна.

На свет лезли все новые твари, а из темноты раздавались все новые шлепки.