Полигон-4. Бросок в Инферно

Несмотря на то, что лечь мне вчера, в силу определённых обстоятельств, пришлось весьма поздно, встал я первым. По крайней мере, так мне казалось пока я не обнаружил, что постель Диса пуста. Решив, что Дис в уборной, я направился прямиком в душ, где и застал весьма нелицеприятную картину.

Дис, в одних трусах, сидел на полу посреди душевой, в центре педантично вычерченного чем-то красным круга. Судя по треугольным лучам, круг этот символизировал солнце. Возле каждого из лучей был нарисован незнакомый мне символ.

Из одежды на бывшем артиллеристе были лишь трусы, скрещенные ноги поджаты, руки согнуты в локтях и направлены раскрытыми ладонями вверх. Голова запрокинута, зрачки… Зрачков не видно. Глядя на полосы, расчертившие лицо Диса, я удивился, где он взял столько красной краски… А потом заметил трупик крупной крысы с оторванной головой, валяющийся в стороне, и понял, что нарисовано всё это вовсе не краской. Когда, присмотревшись, я опознал в крохотном кусочек мяса, лежащем у основания одного из лучей, крысиное сердце, даже уже и не удивился.

Тихонько прикрыв дверь, я вернулся в общий кубрик, и лёг в кровать. Через некоторое время из душевой послышались звуки какой-то возни, а потом зашумела вода. Дождавшись, пока Дис вернётся в кубрик и начнёт одеваться, я «проснулся», поздоровался и направился в душ, сделав вид, что ничего не видел. Однако увиденное не выходило из головы, и даже казнь Рэда не смогла затмить впечатления.

Я поймал себя на мысли, что все мои познания о солнцепоклонниках ограничиваются самим фактом существования такой религии.

В чем именно заключается культ солнца и как проходят традиционные для него обряды, я как-то не интересовался. И, возможно, зря.

Одни мысли потащили за собой другие, и я задумался о том, что, в принципе ничего не знаю о членах своего небольшого отряда. Кем они были в прошлой жизни, чем занимались, что их привело на Рапсодию… Не исключено, что Трикс, например, был малолетним убийцей, а Марго расчленяла трупы любовников.

От таких допущений меня аж передернуло, и мне стоило серьёзного усилия сдержаться, когда девушка вдруг обернулась и посмотрела на меня.

За происшедшее прошлой ночью мне было не то, чтобы стыдно – в конце концов, не я всё это затеял, но ощущение того, что допускать этого не стоило, не отпускало. Не хватало только осложнений. Однако утром и весь последующий день наша снайперша вела себя так, будто в душе ночью ничего и не произошло, и я немного успокоился.