Каинова печать

Сделав глоток, я развернул послание; прочитав четыре коротких, вырезанных из газеты слов, поперхнулся и закашлялся.

Все обернулись в мою сторону. Девушки за угловым столиком захихикали.

– Ничего, ничего, – смущённо пробормотал я, скомкав в руке послание. Но эти слова пылали перед глазами:

ЭТО ТЫ УБИЛ ЕГО

Я подъехал к ресторану «Парнас». Преимущественно русская кухня, интерьер напоминает банкетный зал Центрального дома литераторов. Сергей внёс половину стартового капитала, но всеми делами управлял Дима.

Сергей лишь изредка появлялся здесь в виде живой рекламы, привлекая посетителей… хотя некоторых он отпугнул, закатив парочку скандалов.

Люди ещё толпились у входа, зыбким ручейком втекая внутрь. Рядом остановился тёмно-зелёный «форд». Из машины вышел Боголепов – спокойный и задумчивый, как всегда. Увидев меня, он улыбнулся:

– Мне почему-то казалось, вы не приедете.

В зале на каждом круглом столике, накрытом красной бархатной скатертью, мягко горела лампа под голубым абажуром; бутылки вина, салатницы, закуски.

Также у стены был накрыт большой «шведский стол».

– О, все уже здесь, – заметил Боголепов. – И Аронов, и Разин, и… Доренко.

– Доренко? Этот-то здесь что делает? Воистину: «Ад опустел, и демоны все тут!».

– Готов поспорить на миллион, Разин уже предложил ему написать книгу о нашем общем друге, его яркой и драматичной жизни и внезапной и загадочной смерти.

Мы сели. Минуту спустя на сцену в глубине зала выпорхнул Разин, и все притихли.

Надо отдать ему должное – увертюра к симфонии скорби получилась проникновенная. Сергей ушёл от нас, но его душа сегодня здесь, среди нас, я чувствую его присутствие. И он не хочет, чтобы мы грустили. Он радовался каждой минуте на этой земле, будем радоваться и мы, что знали этого великого человека. Господа, я прошу вас встать.

Торжественная тишина. Я встал и огляделся. Сумрачные, строгие лица. Мой взгляд наткнулся на Доренко, и сердце кольнула тревога.

– Садитесь, – сказал Разин, и все шумно выдохнули и расслабились.

Теперь можно было приступить к главному.

Боголепов налил себе Каберне Совиньон и навалил салату с горкой.

– Еда… В жизни есть три святые вещи: поесть, поспать, и… ещё раз поспать. А вы что?

– Я не хочу. Что-то аппетита нет.

– Это вы так скорбите?

– В последнее время вообще столько всего навалилось… Главное, я не понимаю – зачем он сделал это? Я не могу поверить.