История Балетты. Том I

– Сколько веков из четырнадцати прошло, как думаете?

– Говорят, исход четырнадцатого уже случился, и выходит…

Особо броский из группы четверых рядом с Ноэлем обратил на себя внимание не столько экспрессивностью высказанного, столько внешним эпатажем.

– Нотус находится среди нас? О да, за кварталом, на соседнем переулке, через стену…

Они расхохотались. Лишь один Ноэль не сводил глаз с портрета, заворожённый глубиной личности, на нём изображённой.

– И даже за вашими спинами.

Голос не относился к стоящим.

На лестнице стоял человек, чем-то похожий на Ноэля по одежде, но в дождевой накидке. Не все черты его лица Ноэль видел отсюда. Только глаза запали ему в душу. Слегка прикрытые золотистые глаза смотрели на стоящих внизу, и оттого незримое отягощение находило на видящего их в непосредственной близости. Человек улыбнулся.

– Существование Нотуса в прошлом неоспоримо… правда, деталь в его облике стёрта.

Жестом человек попросил обернуться к портрету.

– У Нотуса не было серых глаз. Нотус – первородный ирвин.

Фраза эта оказала на присутствующих особо резкое влияние. От одного слова «ирвин» четвёрка пришла в негодование, какого ранее не испытывала ни вместе, ни по отдельности. Человек явно готовился подставиться под штыки и вида не показал.

– Да чтобы Нотус был ирвином?! Этой швалью!.

– Не просто ирвином. – Человек в дождевике приложил ко рту руку, хотя, видимо, не собирался зевнуть, а делал это привычно для него. – Первородным ирвином. Это означает, что глаза его выглядели голубыми с белёсым ободком. Сейчас таких уже и не встретить. Никак не серыми.

Самый бойкий выступил против него на глазах Ноэля.

– Откуда вы это взяли? Как мы можем знать, действительно ли Нотус был ирвином, если подобное утверждает человек, не обладающий никакой квалификацией? Мы же являемся представителями…

– В этом и есть ваша слабость.

У четверых, едва ли не уверенных в своей победе над стоящим на лестнице, поперёк горла встал ком. Фигура, отведя шею назад, вальяжно вздохнула, цокнув языком об нёбо.

– Человек, который есть ничто, может стать всем, – зацепился за них он. – Если же вы нацелены опровергнуть это, мы можем поговорить. Но. Судить, о чём-то говорить, возможно лишь при том, когда сильны вы будете умом.