Параллельные миры

Хотя имя у подруги моей Клариссы самое обычное – Ирина, но она упорно всем представляется Риша, наверное, считает, что так круче звучит. А меня от нее аж выворачивает, и хочется ее скинуть с балкона! Вот бы прямо сейчас зайти в комнату таким крутым, схватить рыжую бестию за волосы и выкинуть в окно, а уже так «любимой»» маме натянуть ее огромную шляпу так, чтобы поля оторвались и стали вместо воротника, вывести ее на лестницу и пинком отправить в долгий путь по лестнице, кувырком до первого этажа. А саму Клариссу перекинуть через колено и отшлепать ремнем по ее нежной попке.

Но, но… все дело в этом «но», и я поплелся в гостиную, услышав голос своей «милой»:

– Дениска, ну где ты застрял? Мы тебя ждем, мясо почти остыло, – нежным голоском пропела Кларисса.

Я зашел в гостиную и увидел три пары черных глаз, которые буравили меня. Интересно, а почему у Риши глаза черные? Она же рыжая, а может красится, а у самого в мозгу возникла мысль, «они, что крови напились, что у них глаза черные и как будто искрятся».

Но делать нечего, уселся на свое место, и ведь эти обе две даже не пытались пробовать мясо, все сидели и смотрели на меня. И я, конечно же, ошибся в вилках, взял не ту, которая предназначалась для мяса.

– Денис, как же так можно, вилкой для салата и ножом для устриц есть мясо? – тут же меня упрекнула Нина Валерьевна.

Я, конечно, стушевался и положил приборы на место, посмотрел на женщин, но эти стервы даже не думали прикасаться к вилкам, а ждали меня и… конечно же, я снова ошибся.

После этого меня стыдили уже все втроем, а у меня уже кусок в горло не лез.

– Как же так можно, не знать элементарных вещей! Вот мы молодые и то более воспитаны, – защебетала эта рыжая бестия.

– Милый, мне стыдно за тебя перед мамой, – это уже Кларисса укорила меня.

А я обвел взглядом этих демонов в женском обличии. И в этот момент во мне что-то щелкнуло, и я медленно поднялся из-за стола, сгреб в руку вилки и ножи и медленно, с чувством, с толком, с расстановкой, методично по одному, метнул все эти столовые предметы в висящую на стене картину, отвратительную для меня и так любимую Клариссой.

И ведь главное, что ни разу не промахнулся, как будто всю жизнь только этим и занимался. И уже через минуту все могли лицезреть аккуратно торчащие из этой мазни три ножа и три вилки, и, наконец, в комнате повисла звенящая тишина, но как оказалось совсем ненадолго. И уже через несколько секунд взвыла сирена в виде визга Клариссы, переходящего в ультразвук.