Затерянный мир

И понеслось, Якорь на Пасенкова, мол, политики во всем виноваты, тот на Якоря, а Жорж за бритвой в карман полез, не долго думая, и как завопит, пронзительно так, как будто бутылку разбил.

– У меня кто-то пятерку вытащил!

Все по карманам себя хлоп-хлоп, а в карманах-то пусто. У кого деньги пропали, у кого пистолет игрушечный (это у Костика, конечно) и тут Сян поднял вверх палец и отчетливо произнес с характерным акцентом:

– Карлык!

И в этот момент все, даже Маргулис поняли, что не зря карлик вдоль-поперек бегал, местами со всеми менялся, а тут и морда ехидная, бородатая над забором нарисовалась.

Смеется, аж захлебывается, из пистолета игрушечного в общественность стреляет, слюнями.

Якорь лопатой в него кинул от ненависти, карлик от испуга свалился, и забор повалил. Все на паразита как кинутся, он как побежит. А репка, ни с того ни с сего, вдруг сама из земли вылезает и вверх, и вверх, и потом как стартанет! Секунда, и исчезла в небесах.

Народ рты пооткрывал, и про карлика даже забыл.

Свои репы чесали, тот под шумок и скрылся.

Оказалось, что это и не репка, американский сорт, была, а самое, что ни на есть НЛО, под овощ хитрыми пришельцами замаскированное. Всю ночь у Рожка на огороде просидело, может какой ремонт у них был текущий, или авария.

До ночи мужики простояли, про тарелки летающие спорили. Три раза Семенко за самогоном гоняли, в долг, на четвертый раз не дали, и все по домам разошлись, спать. А Рожок до утра забор восстанавливал и ровно в полшестого он у него снова рухнул, тогда и Петр Иванович плюнул на все и тоже спать пошел.

А вывод такой из сказки про Репку: не хрен нажираться с утра на голодный желудок.

ОСАДА

– Цю, цю, цю, мои свынятка! – приговаривал полуголый человек с редеющей шевелюрой, рыжими бровями и бородавкой на некрасивом лице, стоя на крыльце довольно странного строения, именуемого, тем не менее, не без гордости «моя дача». Строение стояло посреди неубранного приусадебного участка, щедро усыпанного мелким мусором.

Среди всего этого живописного беспорядка, понурив головы, шныряли несколько неопределенного вида и пола животных, которых лысеющий человек называл все с той же непонятной гордостью «мои свынятка». «Свынятка» злобно по-собачьи рычали и демонстрировали желтоватые кривые зубы. Человек протягивал им косточку от обглоданной куриной ножки, а за спиной прятал средних размеров кухонный нож.

– Цю, цю, цю,– приговаривал он понемногу начиная нервничать.