Затерянный мир

Его больное воображение рисовало страшные картины приютской жизни, а когда со двора раздался пронзительный гудок, Костя понял, что приехали за ним. Но он ошибся. За ним никто не приходил. Прошло двадцать минут по висящим над Семенко настенным часам, потом тихонько скрипнула входная дверь и кто-то вошел. Костя замер и даже не смог заорать, когда чьи-то руки подняли его в воздух, и потащили в неизвестность. Он просто потерял сознание.

Когда сознание вернулось, Семенко обнаружил, что все еще связанный лежит на дощатом полу в полумраке, и этот пол покачивается и куда-то едет.

«Это спецмашина из приюта!» – решил Костя и тут же обнаружен, что со всех сторон окружен мохнатыми и зубастыми собачьими мордами. Лишь через десять минут непрерывного поноса, Семенко понял, что рвать его на части никто не собирается, псы выглядели ошарашенными и напуганными.

«Меня Байзель сдал в собачий приют!» – понял Костя и продолжил облегчаться. Ехали долго, собаки ворчали и поскуливали, Костя тоже.

Наконец, машина остановилась, и Семенко услышал звук открывшейся дверцы, а потом кто-то вытащил его на снег.

– Приехал милок,– поприветствовал его незнакомый дед в фуфайке и драной шапке-ушанке на фоне мрачных сараев, выглядевший гнетуще.

– Куда?

Дедок противно захихикал:

– Куда надо, сейчас мыльца с тебя сварим!

– Как с меня? – опешил Семенко,– с меня нельзя1 Я же обкаканый!

– Еще и как можно! – продолжал куражиться дед,– из собачек же варим, так что будь спок!

– Я обкаканный! – заорал Костя в отчаянье, ибо других аргументов у него не было.

– А мы тебя в снежку обваляем, и чистый будешь, аки горлица!

Дед схватил Костю и потащил к сараю с трубой. Из трубы валил черный дым. Внутри он немедленно развязал Семенко, сорвал с него одежду и умелыми движениями разложил на деревянной лавке, после чего принялся поливать горячей водой и стегать какими-то прутьями. Потом не снижая темпа снова выбросил на снег истошно орущее тело, повалял в сугробе и вернул на лавку, где экзекуция продолжилась с новой силой.

Костя раза три терял сознание, а когда пришел в себя в очередной раз, то услыхал, как мучитель сказал:

– Ну а теперь, товарищ Лазо мой ненаглядный, полезайте в печечку! – и любезно приоткрыл чугунную дверку, за которой шипели горячие камни.

Но Костя в печку никак не хотел, чудовищным усилием воли он рванулся, улучив момент, когда хватка деда ослабла, головой в двери.