Ящик Пандоры

Так же я посещала кружок стрельбы и радиодела при ОСОАВИАХИМе – так в те годы называлась организация ДОСААФ. Мы все знали, что будет война и жили в постоянной готовности к ней».

Бабушка подробно описывала коммуналку на Петроградской, в которой они жили с мамой, и быт тех времён, соседей, так, словно всё это было совсем недавно. Несомненно, способности к литературе у нашей бабушки были. Особенно ярко описывались события, связанные с убийством Кирова и началом Большого террора. Мрачноватое было время, что и говорить…

«Но мы — писала бабуля, – старались не думать об этом.

«А государство тем временем превращалось в монстра» – подумала я.

Мемуары обрывались 1938 годом.

– А где остальное? – спросила я Стаса.

– Пока нету.

– То-есть – бабушка ещё ничего не написала?

– Она сказала, чтобы без неё никакие её бумаги не трогали. – ответил Стас.

– Понятно. Значит – про войну ничего нет.

– А зачем тебе война? – спросила Марго.

– Это же самое интересное. Вдруг бабуля решит рассказать про ящик?

– Вряд ли. – скептически пожала плечами Марго, – Насколько я успела её узнать – ваша бабушка прекрасно умеет держать язык за зубами и расскажет только то, что считает нужным. Думаю, что не случись этой кражи – мы бы вряд ли узнали бы что-нибудь про ящик. Разве что – после её смерти. Да и то – если бы ваша бабушка посчитала нужным вам его оставить.

– А что бы она с ним сделала? – спросил жену Стас.

– Ну, если бы она сочла, что оставлять вам ящик опасно – она же никого не допускала до него, то постаралась бы найти того, кто станет более надёжным и достойным. – резонно ответила Марго.

– По-любому – ящик надо найти до приезда бабушки. – подвёл итог Феля, – Когда она приезжает?

– Через четыре дня. – сказала я.

Времени было в обрез, а где искать этот чёртов ящик, – мы даже не представляли. На доблестную полицию надежды тоже не было.

После ужина я заглянула в бабушкину комнату и попыталась разыскать её бумаги, может – там есть разгадка? Хотя и терзали меня жуткие сомнения, что это поможет.

Бабушка писала свою сагу в толстой бухгалтерской книге. Почерк у неё оставлял желать лучшего, но был вполне читабельным. Записи, посвящённые войне, я нашла в другой тетради – сером гроссбухе, озаглавленном «Тетрадь для лекций». Надо отдать должное – порядок у бабули был образцовым во всём, что касалось её жизни.