Братья и сестры по оружию. Связные из будущего (сборник)

Васько сделал несколько шагов в сторону от автоматчиков охраны, поманил девушку. Катрин терпеть не могла, когда ее вот так подзывали, но сейчас проявлять характер было нелепо.

– Что за бабские фокусы? – Голос майора звучал тихо, девушка едва слышала его в неумолчном гуле моторов. – Сделала дело, дай другим спокойно работать, – Васько смотрел на нее чуть ли не с отвращением. – Во-первых, верни мне личное оружие.

Катрин молча отдала «наган».

– Хорошо. Во-вторых, доходишь вон до тех деревьев и исчезаешь.

Понятно?

– Так точно, – Катрин повернулась через левое плечо.

– Стой. Винтовку оставь.

Катрин сняла с плеча «СВТ».

– Штык сдавать?

– Зачем? Иди, метелка, пока не выпорол, – майор принял тяжелую самозарядку. – Привет нашим передавай.

Идя к кустам, девушка оглянулась. Худощавый майор в танковом комбинезоне пристально смотрел ей вслед.

Катрин вошла в кусты, сделала несколько шагов и резко присела, прижавшись спиной к сосновому стволу. Машинально подняла рукав комбинезона, нащупала горошинку под кожей.

Раздавливать не стала. Черт его знает почему. Наверное, из дурацкого чувства противоречия.

Через пару минут Катрин выглянула из-за ствола. Из рощи выезжали грузовики с бойцами сводной роты. Васько уже садился в броневик, ждал только своего комиссара. У опустевшего КП торчал одинокий лейтенант Любимов. Конфискованная у девушки винтовка висела теперь у него за спиной.

Перепрыгивая через опустевшие окопы, Катрин пошла в рощу. Торопливо грузились машины.

Все были заняты делом. Совещались артиллеристы и пограничник, выясняя, кто и как будет двигаться. Кроме единственного исправного тягача, в распоряжение дивизиона были оставлены только три повозки. Матерясь, забрасывали в кузов ящики со снарядами знакомые девушке зенитчики. Счетверенные установки уже ушли. Остальные машины, одна за другой, торопливо выходили на шоссе. Там проходил уже арьергард Ударной группы.

Рядом с Катрин притормозила полуторка.

– Товарищ комсомолка, ваше имущество?

Катрин узнала свою машину.

С кузова протягивали портфель и шинель.

Портфель Катрин похоронила на дне стрелковой ячейки. Прикопала штыком. Как-никак комсомольская документация. Больше никаких дел не осталось. «Отнесу шинель лейтенанту, а то еще замерзнет ночью. Попрощаюсь и отвалю», – подумала она.

На опушке невысокий артиллерист возился со станковым пулеметом. Катрин с удивлением посмотрела на его мучения. Стрелки почему-то оставили «максим».