Братья и сестры по оружию. Связные из будущего (сборник)

Долго будет лететь.

– Товарищ военфельдшер, что я лейтенанту доложу? – пискнул Окунев.

Мотя резко опустила пистолет.

– Так веди эту сволочь, что встал столбом?!

Боец пихнул Катю прикладом.

– Вперед, предательница!

Катя успела глянуть на море, – первые лучи солнца уже показались из дымки горизонта. Она сплюнула в это безразличное сияние, за что схлопотала еще один тычок прикладом.

– Поосторожнее, личное оружие разобьешь, фурункул боевитый.

– Вот стервоза, а? – изумился Окунев. – Еще подначивает.

– Веди, или я ее точно пристрелю, – Мотя неумело, но длинно выматерилась.

Спустились с отрога. Катя цеплялась штанинами комбинезона за колючие кусты. Идти со связанными руками было неудобно. Пора кончать с этим цирком. Комбинезон на спине промок от пота, – на обрыве на миг стало по-настоящему жутко. Всегда подозревала: эти врачихи хуже любого СМЕРШа.

В небе снова загудело, – к городу шли бомбардировщики.

Тропинка с вершины вывела к узкой балке, склон которой зарос густыми кустами, щедро прореженными старыми и свежими воронками.

За гребнем легла серия гаубичных снарядов. Конвоиры и подконвойная присели.

– Прямо по дороге бьют, – обеспокоенно пробормотал Окунев. – Как бы не накрыло.

– Иди-иди! – прикрикнула строгая Мотя. – Поднимаемся к дороге.

– Тут три тропинки, куда поднимаемся? – поинтересовалась Катя.

– Между воронками.

– Тут везде воронки.

– Фашистка тупая! – Окунев шагнул вперед.

В небе угрожающе засвистело. Все пригнулись, Катя зацепила носком ботинка ступню Окунева, боец растопырил руки и плюхнулся на каменистую тропинку.

Катя наступила на винтовку, одновременно без снисхождения заехала конвоиру ногой по почкам. Бедняга замер, парализованный болью. Катя развернулась, увидела потрясенное лицо Моти. Рука военфельдшерицы лишь тянулась к кобуре. За склоном грохнул разрыв. Мотя пригнулась, развернулась и кинулась бежать. Довольно резво. Катя настигла ее только у кустов, ударила по ногам. Полетев на землю, Мотя наконец оторвала руку от кобуры, распростерлась, прикрывая ладонями голову в каске.

– Лежать, тварь! – рявкнула Катя, плюхнулась рядом, порядком отбив копчик, и занялась мазохистской процедурой освобождения рук. Фокус знакомый, опробованный и в экстремальных условиях, но от этого не менее мучительный. Катя уже продевала стянутые руки под коленями, когда военфельдшерица приподняла голову.

– Лежать, пристрелю!

Мотя, не оглядываясь, поползла прочь, ощупью ловя съехавшую на поясницу кобуру.