Братья и сестры по оружию. Связные из будущего (сборник)

Хотя зачем им доклад? Наверное, уже все результаты по факту просчитали.

Боец, осуществлявший роль то ли проводника, то ли конвоира, нервно прохаживался возле полуторки. Вообще, во дворе гарнизонного госпиталя царила нервная обстановка. У ворот устанавливали второй станковый пулемет. Только что прибывший санитарный автобус разгружали бегом, невзирая на стоны и жалобы раненых.

– Долго вы, товарищ лейтенант. Слышите? Опять началось. Не добили утром националистических бандитов. В спину стреляют, сволочи, – боец НКВД так сжимал свою самозарядную винтовку, как будто собирался немедленно вступить в рукопашную схватку.

Дело, впрочем, явно осложнялось. Слышалась близкая перестрелка, можно было различить не только треск винтовочных выстрелов, но и пулеметные очереди, разрывы гранат. Затем грохнуло так, что окна зазвенели.

– Может, немцы прорвались? – спросил побледневший боец. – Вы ведь мотоциклистов недалеко видели?

– Те уже никуда не торопятся. Не наводи панику, – строго сказал Любимов.

 – Ты чекист или из банно-прачечного отряда? Поехали в комендатуру, приказ никто не отменял.

– Так точно – «чекист», – Ефремов замялся, – только бой идет как раз в той стороне.

– Бой, товарищ боец, это когда применяются танки, артиллерия и авиация. А это – так… плановое выявление диверсантов и вражеских шпионов.

– Зачистка, – подсказала Катрин.

– Вот товарищ инструктор, и та понимает. Смелее, товарищ Ефремов. Показывайте дорогу. Я во Львове всего два раза бывал.

– Мне вас приказано в комендатуру проводить, а не под пули вести. Мне отвечать, если вас вдруг ранят или убьют, – заупрямился боец.

– Так что, нам теперь всю войну при госпитале сидеть?! Мне засветло в полк вернуться необходимо. Объедем опасный квартал, заскочим в комендатуру, получите свою отметку и свободны. Или мне о вашем поведении докладную писать? – наседал потерявший терпение лейтенант.

Часовые подняли шлагбаум, и грузовик вывернул на пустую улицу. Катрин сидела на шинели в опустевшем кузове.

Девушка подняла одинокую трехлинейку, на которую не польстились чекисты. Нашелся еще ремень с подсумками, принадлежавший Николаичу. Всего три обоймы. Перед своим ранением водитель патронов не жалел. Может, и кончилась для него война. Отрезать ногу запросто могут. Зато живой останется.

Катрин отпихнула ногой собственный никчемный портфель и без зазрения совести залезла в вещмешок покойного ефрейтора. Сопычев был хорьком запасливым.