Дезертир флота

Босые ноги бесшумно ступали по камню. Выяснилось, что камера вора находится в самой середине длинного коридора. Клеток-ячеек здесь было штук шестнадцать. Над каждой смутно белел намалеванный номер. В обоих концах коридора на стенах висели масляные светильники. Пробираясь мимо камер, Квазимодо чувствовал, что в некоторых есть живые существа. Иногда их присутствие выдавал запах, иногда дыхание. Вор почувствовал между лопаток холодок страха. Что-то не слишком хотелось знакомиться со здешними узниками.

Пригибаясь, вор поднялся по ступенькам и оказался под самым светильником.

Направо виднелась дверь, рядом стоял стол, два грубых табурета. Над столом горел светильник поменьше. Чернильница, перья, толстая книга, прочее канцелярское барахло – ага, учитывают здесь пленников, значит. Порядок в учете – это первое дело.

Пока Квазимодо больше интересовала дверь. Вор прислушался – вроде тихо, но, кажется, поблизости кто-то есть. Он без особой надежды осторожно толкнул дверь – наверняка с той стороны засов на замке.

Дверь неожиданно поддалась. Квазимодо даже перепугался – неожиданности пугают куда сильнее предусмотренных сложностей.

С бьющимся сердцем вор высунул голову за дверь. Мгновенно оценить обстановку, когда у тебя однобокий взгляд, конечно, сложно, но у парня был опыт.

Небольшое помещение, из него в разные стороны идут двери. Одна распахнута – слышны голоса, – караульное помещение. Солдатские шутки везде одинаковы. Дверь слева тоже распахнута, оттуда идет неясный гул. Две лестницы ведут вверх.

Еще две двери видны рядом с правой лестницей.

Квазимодо погладил выбоины на искалеченной щеке и понял, что нужно рискнуть.

Начал с караулки – воины сидели в глубине. Рассмотреть трудно. Из низкого окна падал дневной свет. Длинный стол, пирамида с алебардами. Уже знакомые бело-голубые гербы на щитах. Кто-то из воинов рассказывал что-то про поход к дешевым девкам. Подобных историй Квазимодо наслышался предостаточно.

Неслышно, почти на четвереньках, вор подобрался к другой открытой двери.

Уходили вниз ступеньки, несло трюмом большого корабля. Широкий проход, по обе стороны решетки, очень похожие на те, за которыми сидел сам Квазимодо. Только здесь камер было куда больше, и они были тесно заполнены людьми. Слышался шорох многоголосого шепота, шуршание тростника и поскрипывание решеток. По проходу неторопливо прогуливалась пара вооруженных солдат.

«Сколько же там людей заперто? – с ужасом подумал вор. – Набиты как рыба в бочку. Человек сто, не меньше.