Мамалыжный десант

Вот так тут, на фронте, Тимоха: чуть ослабил внимание – мигом нарвался. Ничего, до хутора дочапаем, там перекурим, да и ужин уж должны переправить. Плацдарм-то мы, как ни крути, взяли, заслуживаем усиленного питания.

Покурить не пришлось. Когда подходили к хутору, в небе басовито зашипело. Автоматчики упали на землю, Тимофей последовал их примеру, и тут жутко громыхнуло, а потом еще раз. Угол хуторского домика исчез в дыму и пыли, на садовые сливы полетели комья земли и перья разлохмаченной дранки. Из дыма вылетел ошалевший пес, волоча веревку с обломком доски конуры, метнулся по дороге…

Потом ударило вновь и вновь, еще ближе.

По спине застучали комья земли, уши заложило. Лежа носом в траву и нашаривая слетевшую кепку, Тимофей услышал, что рядом кто-то кричит от боли. Следующие снаряды ударили по дороге к селу.

– Не кричи, – громко и оглушенно говорил автоматчик. – Сейчас забинтуем. Да не оторвало, говорю! Так, задело слегка.

Бойцы лежали около сержанта. Тимофей с ужасом смотрел на ногу рыжего – ниже колена ее перебило осколком почти начисто, голень лежала под неправильным углом, распоротая штанина и голенище сочились темно-красным.

– Терпи, твою… замотать нужно покрепче, – грубо рявкнул автоматчик, отбрасывая упаковку вскрытого перевязочного пакета.

Сержант мычал. Ему неловко заматывали ногу, а бинт сразу становился красным. Наложили жгут из брючного ремня.

– Ничего, отлежишься, – пропыхтел боец. – Это не в башку и не в брюхо.

– Да… ваша… отрежут же конечность, – стонал рыжий.

 – Я же меньше месяца как из госпиталя, насмотрелся там. Ох ты ж в бога душу мать…

Ругаться он умел здорово. Слушая, бойцы разостлали плащ-палатку, переложили на нее раненого – сержант взвыл.

– Берись, Тимка, – приказал автоматчик, наматывая на кисть угол импровизированных брезентовых носилок.

Тимофей поспешно перекинул ремень винтовки через спину, ухватился за плащ-палатку. Снаряды падали отдаленно, в садах у села, идти можно почти спокойно. Сержант громко охал на каждом шаге, бойцы его ругали и успокаивали примерно одними словами.

Дошли до почти опустевшей траншеи, оттуда крикнули, чтоб несли раненого прямо к переправе. Внезапные санитары свернули к Днестру. Сержант уже не охал, а скулил, как ребенок.

– Эх, ты сознанье потерял бы, что ли, – в сердцах посоветовал усатый автоматчик. – Не надрывай душу. Мы-то чего сделать можем?

– Я ж понимаю, Степа. Но не поверишь, терпеть никакой мочи нет, – простонал сержант.