Мамалыжный десант

Тимофей заполз осмотреться на скат блиндажа и чуть не ахнул: прямо на него бежали смутные фигуры, цепью или толпой. Немцы прорвались?!

– Стой! Куда?! Приказываю остановиться! – истошно кричал человек за спинами бегущих. – Все под трибунал пойдете!

Бегунов это не остановило: пыхтели, неслись, спотыкаясь, падая, вновь вскакивая. Темные пиджаки, жилеты, легкие ноги в постолах-опинчах… Стрелки из свежих.

Тимофей опустил автомат, растерянно встал:

– Вэй, вы куда? Позиция же…

Молча шарахнулись в стороны, оббежали блиндаж темной, многоголовой, тяжко дышащей отарой.

Следом бежал, размахивая пистолетом и безнадежно хрипло матерясь, офицер.

– Стойте, дурьи башки! Постреляют же, вашу бога душу…

Толпа, почти вся безоружная, ничем не обремененная, пересекла дорогу. Один из беглецов прижимал к животу котел, может, даже не пустой, но скорости не терял. Не, не догонит их ротный.

Тимофей спохватился: нужно же сказать командованию – впереди теперь, наверное, вообще никого нет.

Просочатся немцы или румыны, зайдут во фланг обороняющим подступы к Шерпенам. Рядовой Лавренко заметался, наспех прислюнявил «опечатку» на дверь, кинулся по дороге.

Блиндажи артразведчиков стояли пустые, а на дороге Тимофей чуть не налетел на бойцов – эти волокли пулемет, коробки с патронами.

– Славяне, там пехота драпанула! – завопил Тимофей.

– Не ори, сопля! Мы сами пехота. Не драпанули, а отходим. Немец танками и бронетранспортерами прет. Соплями их твоими, что ли, удерживать?

Тимофей пробежал дальше.

Должен же кто-то держаться. Не может быть, чтобы отсюда до самого села все деру дали. В Шерпенах же бьются.

Проскакала бричка, вторая… Мучительно стонал от тряски раненый…

Тимофей свернул на знакомый ПНП. Под ногами тянулся телефонный провод, значит, не все ушли.

От стоящей под сетью машины заорали:

– Партизан, ты, что ли? Тикай! Сейчас все уходить будем! Немцы прорвались!

При свете недалекой вспышки Тимофей узнал смутно знакомого водилу-артиллериста.

– А ваши есть кто?

– Только старший лейтенант Морозов да мы с телефонистом. Но мы сейчас снимемся…

Тимофей юркнул в ход сообщения, проскочил до укрытия. Офицер склонился у стереотрубы.

– Товарищ старший лейтенант! Пехота правее вас отошла! Отрезать могут.

– А, Тимка Партизан, – на миг обернулся офицер. – Видел я, как твои земляки в драп-марш ударились.

– Чего мои-то сразу? – угрюмо сказал Тимофей. – Я вообще харьковский.