Пожизненно. Цитадель в огне

До чего же красивая тварь. Наплевать, что змея, наплевать, что явно гипнотизирует-очаровывает. Красивая.

– Перестань, Врид, – Мари взяла четырехпалую кисть подруги, – пусть по-честному будет, без магии. Она мне сестра. Хочу, чтобы поняла.

Паирика встряхнула головой, рассыпая черные локоны:

– Без магии. Твоя сестра слишком на тебя похожа. Жаркая.

– Это вы бросьте! – возмутилась Машка, очаровательно оттопырила нижнюю губу и хихикнула: – Дашка, немедленно перестань всякие неприличности думать! И что такое с тобой сделали эти воришки? И ты, Врид, перестань на малышку так смотреть.

Пусть в себя придет. Сними с нее чары.

Паирика пересела на стул рядом с Дашей, бережно взяла за запястье. Девушка чуть не шарахнулась, – казалось, стоит змее тронуть, и сама Даша выкинет что-то бесстыдное, от чего потом всю жизнь мучиться будешь. Но прикосновение странным образом сняло то тяжелое и жаркое чувство, от которого так напряглись ноги. Рука у черноволосой была приятная, теплая, почти дружеская.

С другой стороны села Мари, погладила по волосам:

– Что ты, малыш? Не психуй.

– Вы меня пугаете, – совершенно искренне пожаловалась Даша. – Не нужно так делать.

– Все-все. Это случайно. Ты просто Врид симпатична, – Мари чмокнула сестру в щеку. – Потом объясним, не волнуйся.

Даше хотелось заскулить. «Не волнуйся» – да?! Стало легче, но необъяснимое желание – пусть и черноволосая дарк поцелует в другую щеку, хотя бы и по-сестрински – никуда не делось. Вот он, ужас-то.

Неужели Костяк это ощущение и называет «желанием»? Так и спятить можно. Была бы ты парнем, давно бы штаны порвались.

– Дашка, в себя приди! – приказала Маша. – Откуда такой темперамент?

– В голубях сухого фенне много, – прошипела Врид. – Ты же любишь, когда много кладут. Дитя не привыкло.

– Вечно что-нибудь у нас приключится, – Машка выругалась и хихикнула. – Даша, водички попей. И давай о делах поговорим.

Машка говорила тихо, обнимала за плечи. Черноволосая дарк сидела рядом, колено ее касалось колена Даши, и это было так приятно, что временами девушка почти не осознавала, о чем рассказывает сестра.

Покой, умиротворение, лишь на дне пряталось возбуждение. Как свинья, устроившаяся в самой уютной липкой луже.

Даша слушала, а мысли улетали к покойному Вас-Васу, к Эле, к непочиненной крыше дома. К лохматому. И почему-то к огромной постели в соседней спальне. К чудовищу змеязыкому, что рядом сидит. Ой, быстрее опять к свиньям.