Пожизненно. Цитадель в огне

К воротам то и дело подходят благородного вида господа в сопровождении слуг, нагруженных вещами. Похоже, сегодня в замке многим не сидится. Услышать, о чем говорят, Даше не удавалось, но вид у стражников был растерянный. Вон как выстроились со своими гизармами нелепыми. Что там стряслось? Своих забот полно, но все равно интересно.

Застучали копыта, из Цитадели к воротам подкатила повозка с наваленными пожитками. Рядом на роскошной лошади трясся престарелый дяденька. Его сопровождали двое гвардейцев. Не глядя на стражников, поспешно въехали в арку ворот.

Возница на повозке подхлестнул лошадей. Караул у ворот посмотрел вслед, десятник в шлеме с плюмажем сердито сплюнул.

Даше и самой хотелось плюнуть вниз. Время шло, а умных мыслей что-то не появлялось. До сих пор единственной ценной вещью, способной пригодиться во время бегства, оказалась ножка от высокого резного столика. Отломать ее стоило немалого труда, но дубинка получилась надежная. Теперь красться по ночным улицам будет спокойнее. В том, что бежать придется ночью, Даша теперь была уверена.

С веревкой можно выдумывать что угодно, но спуститься на глазах у десятка стражников никак не удастся. Что бы у них там ни стряслось, но такой акробатический трюк привлечет внимание. Тем более сама Даша в последний раз лазила по канату на уроке физкультуры еще в досмертной жизни. Сорвешься – доктора Дуллитла в городе нет, гипс на поломанные ноги накладывать некому.

Ничего-ничего. Что-нибудь придумаем. Даша с удовольствием посмотрела на искалеченный столик.

Стоит себе у стены, вазу на себе держит, как ни в чем не бывало. И не догадаешься, что только стена колченогий стол и подпирает.

Даша снова легла животом на подоконник. Солнце уже цеплялось за зубцы замковой стены. Вечереет. Придется все-таки простыни раздирать. Если удастся привязать «канат» к постели, можно будет рискнуть спуститься. Ложе здесь такое массивное, что и втроем не сдвинуть. Для развлечений кроватка предназначена. Ладно, значит, руками и зубами придется за «канат» цепляться, ногами тормозить.

Ничего страшного – три-четыре десятка движений, и узница на земле. Ага, страшно и даже очень. Ну, людей ножом тыкать в первый раз тоже было страшно.

Снова застучали копыта. Теперь замок покидал одинокий всадник. Десятник у него что-то спросил. Всадник только раздраженно взмахнул плетью. Его пропустили. Странно как-то. Ни одного офицера у ворот. Движение одностороннее, всем что-то срочно понадобилось в городе. И тихо как.